- Не дергайся, а то подохнешь раньше времени, – презрительно протянул мужчина, наблюдая, как воздух ловушки все плотнее пеленал мага, реагируя на слабые попытки выбраться.
Пленник окинул подошедшего высокомерным взглядом и промолчал. Рост жреца был ниже среднего, и тому приходилось задирать голову, чтобы смотреть в глаза мага. Внешностью он, как и рассказывала Лета, обладал блеклой: лицо неприметное, с мелкими чертами, остатки сальных волос липли к лысеющему черепу, словно его обладатель постоянно потел. Одежда новая, добротная, но тоже каких-то серых оттенков. Только в глазах жреца было что-то такое, наводящее на мысль – вся внешность лишь маска. Ум горел в них, хитрость вспыхивала искрами, а еще сила и ненависть затаилась в глубине. Скользкий, одним словом, человек.
- Немедленно отпустите меня! – едва сдерживая рвущуюся наружу ярость, процедил сквозь стиснутые зубы чародей, сверля взглядом человека напротив, – Вы разве не знаете, кто я!
– Странно… – не обращая внимания на слова мага, проговорил жрец, – Все ж не думал я, что ты настолько глуп. Что-то здесь не так… Силы свои прятал, так может и мозгов у тебя больше, чем хочешь показать. Прошел незаметно всю деревню, а под конец так просто вступил в самый центр ловушки.
Мужчина достал из-под рубахи и зажал в кулаке амулет, и начал бормотать под нос заклятия, глядя в глаза замершего чародея. Через несколько мгновений «игры в гляделки», Скользкий уже более расслабленно хмыкнул:
- Не фантом.
- Если хоть один волос упадёт с моей головы, – попытался еще раз обратить на себя внимание пленник, – Вы будете иметь дело с Советом магов!!!!!
- Уж поверь, господин темный маг, им будет не до нас! – с усмешкой отмахнулся жрец, – Когда слуги моего господина будут разрывать этот мир на части, смерть какого-то не слишком умелого колдуна, будет волновать членов Совета меньше всего.
- Великий жрец Тах! – рядом склонился в почтительном поклоне человек в капюшоне, – Все готово к обряду. Можем начинать?!
Скользкий кивнул подчиненному, затем махнул рукой в сторону плененного чародея, и к Ханару подошли двое деревенских мужиков, не уступавших габаритами медведям. Без видимых усилий они приподняли и потащили чародея вглубь Места веры. До мага начал доходить весь ужас происходящего, и он опять принялся извиваться, пытаясь вырваться.
- Не хочу! – визжал он, – Вы не можете! Я вам не позволю!
Но, не смотря на угрозы, а после и слезные просьбы, жертву положили на плиту. Маг еще несколько раз дернулся в магических путах и замер, то ли потеряв последние силы, то ли окончательно смерившись с судьбой. Глаза его с ужасом следили за все быстрее светлеющим небом.
Охранники покинули место обряда. Младшие жрецы, отойдя на равное расстояние от жертвенных камней, образовали круг, закрыли глаза, развели руки в стороны и принялись бормотать, а иногда и петь низкими глухими голосами, на непонятном языке. Их пение становилось то громче, то почти утихало, но ни разу не прервались. Верховный жрец замер в центре между двумя жертвенниками, с длинным, тонким кинжалом в руках.
Когда первые лучи выглянули из-за горизонта, Тах включился в общий транс, вплетая свой голос в формулу заклятья. Стоило солнцу целиком вынырнуть из-за края леса, рука сжимающая нож упала, лезвие пронзило грудь мага. Кровь, хлынувшая из раны, в рассветных лучах казалась ещё более красной. Маг выгнулся дугой и затих уже окончательно.
- Хозяин мой, Извечный Хаос, прими эту жертву, дабы вслед за ней весь мир Са упал к твоим ногам! – закричал Тах, выдергивая кинжал из уже мертвого тела, и направился в сторону соседнего жертвенного камня.
Высший жрец Хаоса бормотал и водил кинжалом над спящей девочкой. Вот стальное жало замерло и, выбрав место для удара напротив сердца, нырнуло вниз.
- Кто посмел тревожить мой покой, – прорезал утреннюю тишь, скрипучий голос.
Рука палача дернулась, Тах резко обернулся, но соседняя плита была уже пуста. Порыв воздуха, смазанный силуэт, и человек, которого жрец еще минуту назад считал мертвым, сгреб девочку в охапку и нырнул за камень. Верховный почувствовал, как его захлестывает ярость, но сделать ничего не успел. Под ногами что-то слабо блеснуло, слуга хаоса интуитивно прикрылся магическим щитом, и взрыв, раздавшийся спустя мгновение, лишь отбросил его далеко в сторону, не причинив серьезных травм, но из-за столкновения с землей, он на несколько мгновений потерял сознание. Остальных жрецов взрывная волна достала уже на излете, сбив с ног легко, словно те были тряпичными куклами.
Между жертвенниками, на месте взрыва заклубился туман, скрутился спиралью, сплелся коконом. Из открывшегося прохода выскочил маг, удачно приземлившись между двух плит, и буквально выволок следом мальчишку, вцепившись тому в руку.
- Быстрей! – крикнул Ханар.
Зря он торопил, двойник мага уже выкатился из-за камня и, прижимая к себе худенькое тело, исчез в серебристом тумане, который тут же с шипением рассеялся.
Когда Тах с трудом поднялся с земли, портал уже исчез. Другие жрецы не успели среагировать, потому что только начали отходить от транса, в котором прибывали весь обряд. Да и не ожидали нападения в самом центре возведенной защиты.
Как только телепорт закрылся, Ханар облегченно выдохнул – треть от задуманного удалось исполнить.
- Рано радуешься! – прокричал Верховный жрец, заметив промелькнувшую на лице мага улыбку, – Думаешь, украл девчонку, и планы наши порушил!? Ошибаешься. На малявке стоит моя метка, так что найти ее не составит труда. Обряд можно провести и на завтрашнем рассвете. А ты, что бы глупостей не повторял, отдохнешь пока под усиленной охранной. Только не думай, что получиться сбежать – нас больше! Сдавайся!
«Угу. Бегу и падаю», – мысленно ответил Ханар, подслушанной у Леты фразой, которая очень подходила случаю.
Отвечать он и не собирался. В тот момент, когда Кан покинула место обряда, Ханар начал выговаривать слова совмещенного колдовства, совсем тихо, едва заметно шевеля губами. До этого он дважды использовал технику переплетений заклятий, и каждый раз клялся себе, что этот уж точно был последний. Слишком капризны сложные матрицы, слишком энергозатратны.
Сейчас магический резерв пополнялся практически мгновенно: Сой тянул темную энергию из окружающего деревню проклятья, очищал и передавал чародею через сцепленные руки. Принцип был, что и с «заземлением» Кан, только тогда пацан действовал неосознанно, на уровне инстинктов.
Маг потратил все свободное время, остававшиеся до битвы, что бы мальчишка понял, как контролировать процесс. Сой вроде разобрался, но все равно из-за неопытности и нервозности, сила шла неровными толчками. Когда ее становилось слишком много, маг сжимал свою ладонь, давая сигнал ослабить поток, а когда наоборот – слишком мало, чародей практически отпускал руку пацана, прося увеличить.
- Не хотите по-хорошему? – окончательно выходя из себя, прорычал Тах, и подал знак одному из подчиненных, который успел подойти к нему. Тот стряхнул со скрюченных пальцев кружевную сеть, которая понеслась в сторону мага, и, не долетев пары шагов, стекла колючим песком, истаяла, не достигнув земли.
Ханар усмехнулся. Защитный барьер был первым из трех сплетенных заклятий. Второе, уже вступившее в силу, накрывало ближайшее пространство вокруг Места веры ужасом и паникой. Эти чувства действовали на подсознание, пробуждали основные инстинкты выживания, которые легко ломали наведенный жрецами контроль. Маг уже начал различать крики, с которыми люди, кинулись наутек за приделы деревни. Про детей так никто и не вспомнил, но благодаря вмешательству Леты, они были сейчас даже в большей безопасности, чем Ханар.
- Анкан, – едва слышно выдохнул чародей, ставя точку в заклятие.
В следующую минуту рядом с одним из жрецов возникла женщина, не тратя времени схватила его за горло и сломала шею. Остальные успели перегруппироваться, окружили Верховного, выставили щиты.
От границы Места веры раздался нестройный рев и люди, что охраняли периметр, двинулись в наступление. Они шли, пока не спеша, с каждым шагом теряя остатки человечности, сбрасывали маски деревенских увальней. Лица стали мордами чудовищ, тела – приобрели звериные очертания: спина изломалась, ссутулились. Двигались они короткими прыжками, отталкиваясь от земли короткими задними, и поддерживая равновесие более длинными, кривыми передними лапами.