В противовес хмурому магу с высокого, синего, безоблачного неба светило яркое солнце. Его лучи пронзали воздух, играли бликами в кронах деревьев. Ветер, тёплый, напоенный ароматами трав и цветов, трепал одежду. И хотя до конца календарной весны оставалось чуть меньше месяца, день обещал быть по-летнему жарким.
Изредка навстречу попадались деревенские жители. Шли они медленно, нервно оглядываясь и вздрагивая от малейшего шороха, словно не домой возвращались, а пробирались по военному лагерю на вражеской территории. Что еще больше рассмешило Лету, так это попытки таких возвращенцев скрыться в ближайших кустах или затаиться за стволами деревьев, а то и нырнуть в приоткрытую калитку или дверь, стоило им увидеть Ханара, который шел, не сбавляя шаг, полностью игнорируя всех встречных.
Лишь одна из вернувшихся, кинулась к чародею, вцепилась в руку, стала умолять со слезами на глазах, что бы ей вернули дочку и сына. Ханар сперва внимательно оглядел молодую женщину, и не сочтя ее опасной, объяснил, где дети, только прежде посоветовал найти Мирхея, который теперь в деревне главный. А после, аккуратно высвободившись из захвата цепких рук, продолжил путь.
Почти у самого дома Лета вдруг поняла, что идти туда ей совершенно не хочется.
- Ханар, я пойду, пройдусь.
- Зачем?
- Ну, я вдоволь наслушалась твоего храпа за время пути, и насмотрелась, как ты во сне пускаешь слюни, – ехидно улыбнулась Лета.
- Я не пускаю слюни!! – попытался возмутиться Ханар, но девушки уже и след простыл. – Вот ведь Язва!
Солнце медленно подбиралось к верхушке неба и грело все сильнее. Тени от его жара скукожились, заползли под дома, камни и деревья. Из одной такой, что отбрасывала крыша крыльца, совершенно бесшумно выступил ассасин, не смотря даже на то, что вновь стал “увальнем-слугой”. Ханар скользнул по нему равнодушным сонным взглядом и шагнул в прохладу сеней.
- Господин маг, – проговорил наемник, перегораживая дорогу.
- Что? – поинтересовался Ханар и замер, подумав про себя, что если его еще кто-нибудь остановит, в постель он попадет ближе к утру. Ноги и голова гудели растревоженными пчелиными ульями, пытаясь доказать, кто из них больше устал.
- Мне тут птичка на хвосте принесла, – негромко заговорил ассасин, изредка незаметно оглядываясь, – что к вечеру Малую кость посетят светлые маги, предположительно, посланные Советом, для начала официального расследования по делу «О незаконном использовании заклятий не совершеннолетними не обученными магами без лицензии».
- Что-то они рано, – задумчиво пробормотал Ханар, и, взглянув на Крима, уточнил, – Ниир?
- Я с нанимателем не связывался. А Вы?
Ханар отрицательно качнул головой, задумчиво пробормотал, пытаясь просчитать возможные варианты:
- Пока Совет не получит от меня отчет по делу или доказательство моей смерти, новые маги от них сюда направляться не будут.
- Тогда возможно ли, что эти светлые просто заглянули на огонек? Но Вы же понимаете – любой маг почувствует, что здесь была магическая битва, начнут проверять детей, и Соя с девчонкой наверняка заберут?
- Конечно, я понимаю. Я не настолько устал, что бы мозг перестал работать. И естественно, я их отдавать не собираюсь. Только хотел это проще и тише сделать, но до вечера мой магический резерв вряд ли успеет восстановиться. Так что будем решать вопросы по мере поступления. А пока...
- В подробности при мне лучше не вдаваться, – остановил мага наемник.
- Я лишь хотел сказать, что пока посплю, если больше никаких вопросов и неотложных дел нет. Разбуди меня, когда незваные гости подойдут ближе.
- Насколько?
Маг задумался.
- За час, думаю, управлюсь.
Ассасин кивнул, посторонился, и Ханар прошёл на кухню. На лавке спал Сой, хмурясь сквозь сон, а рядом сидел его дед.
- Уважаемый, – обратился к нему маг негромко, дабы не разбудить мальчика, – вечером к вам пожалуют в гости светлые маги. Будьте готовы, но не забудьте удивиться.
Старик кивнул, а чародей ушел в комнату, стянул сапоги, сбросил на пол сумку и уснул, едва его голова коснулась подушки.
Ханар стоял посреди бескрайнего поля и осознавал, что видит сон. Ночь окутывала землю шелком тишины и бархатом темноты. Яркие жемчужины звезд, усыпавшие весь небосвод, давали призрачное подобие света. Вокруг росла высокая трава, кое-где достававшая до плеч замершего мага. В ночной тьме она казалась черной, но налетавший порывами ветер гнул стебли, которые с обратной стороны серебрились, и тогда поле становилось похожим на море, по которому бежали пенные волны. А шелест травы был единственным звукам, нарушавшим тишину.
Чародею показалось, его кто-то окликнул, и он пошел, сам не зная куда, движимый уверенностью, что его ждут. Сделав всего несколько шагов, маг, вдруг очутился посреди леса на небольшой опушке, в центре которой потрескивал костер. Свободное пространство окружали деревья-великаны. Между мощных, в несколько обхватов, стволов, клубился густой белесый туман, скручиваясь в спирали, плескаясь густой водой, за невидимой преградой, но выйти из-за деревьев не мог. Свет пламени выхватывал из тьмы лишь нижние сучья, а выше, куда не доставали отблески, ветви перевивались так плотно, что глухо шуршащие кроны заменяли собой небо.
Пока маг с легкой тревогой оглядывался, пытаясь разобраться, к чему ему сняться столь красочные и мрачные пейзажи, место возле костра оказалось занято. Вглядевшись в знакомые, все так же по-мальчишески юные черты лица, Ханар удивленно воскликнул:
- Номэ! Откуда ты в моем сне?
- И тебе здравствуй! – рассмеялся шаман, – Ты позвал – я пришёл.
- Я?! – непонимающе воззрился на мальчишку чародей.
- Сам орал о помощи, так, что духи едва не оглохли, а теперь возмущаешься. Хотя, если честно, я ждал совсем не тебя.
- Но как?
- А ты думал, я тебя совсем одного отпущу, без присмотра. Правда, дальше леса мои бестелесные помощники не дотягиваются. Я смог почувствовать, что у тебя что-то стряслось. Хотя, если бы не предыдущий обмен сил, так общаться мы бы не смогли. А теперь, может, прекратишь на меня таращиться и начнешь уже говорить, что хотел. Такую связь я не могу долго держать.
Ханар продолжал молчать, скептически рассматривая беззаботно улыбающегося шамана и просчитывая степень правдивости происходящего. Да, засыпая, он думал, как быть с Соем и Канамэ, где их спрятать, даже мысль о возможности связаться с Номэ мага посещала, так что окружающие может быть играми подсознания. Или, как вариант, кто-то заклинанием пробрался в уставший мозг мага, считал знакомый образ, и сейчас начнет задавать вопросы, с целью выведать, какую-нибудь важную информацию, например…
- Ханар, – прервал не успевшую до конца сформироваться мысль Номэ, – хватит меня сверлить таким недоверчивым взглядом. Не собираюсь я тебя обманывать, как тогда с пишущим шаром, но если тебе не обходимы доказательства…
Ладонь мага пронзила боль, он вскинул руку, с непониманием уставился на следы от зубов. Кровь не текла, но пульсировала в месте укуса. Уловив краем глаза движение, Ханар быстро обернулся и заметил белый пушистый бок, мелькнувший в тумане среди стволов.
- Когда проснешься, поймешь, – остановил вопрос чародея Номэ. – Я слушаю.
Ханар мысленно махнув рукой на все сомнения, поведал все, что случилось с ними в Малой кости. Номэ вникал в повествование, не прерывал, не задавал наводящих вопросов, не пытался выведать больше, чем был готов поведать маг. Почему то именно это молчаливое внимание убедило Ханара, что перед ним Высший шаман племени Белого снега, пусть и в бестелесном виде.
- Значит, ты считаешь, что в мальчишке есть способности к шаманству? – уточнил Номэ, стоило магу замолчать.
- Лету он видит, – пожал плечами Ханар, не уточнив, что происходит это не все время.
- А девочку надо спрятать, что бы ее способностями больше никто не воспользовался?