«Интересно, сколько сейчас времени? И что мне делать дальше…» - на миг задумалась молодая женщина.
- Очевидно, одеваться и приводить себя в порядок, - ответила она сама себе, мысленно собираясь с духом.
Анна, наконец, заметила свое бордовое платье и остальные вещи, которые оставила в ногах кровати, когда прошлой ночью ложилась спать.
Быстро одевшись, она привычным движением потянулась достать из сумки расческу, но только теперь вспомнила, что сумка с ней не переместилась. Зато все украшения остались на месте: на правой ладони сверкало ее любимое кольцо с маленькими сапфировыми звездочками, в ушах - бриллиантовые серьги-гвоздики и на шее - тонкая цепочка с бриллиантом.
Ни расчески, ни помады, ни туши…
- Даже крема нет… Просто прекрасно, - выдохнула она, пытаясь смириться с потерей. У нее не было ничего из того, что так необходимо каждой женщине по утрам, особенно, когда тебе уже не двадцать…
- Зато золото-бриллианты на месте, - тут же хмыкнула она в голос.
На миг Анна немного приуныла, но решила исследовать покои дальше. Все-таки больше всего ее мучал вопрос утреннего туалета и того, где его искать.
Что ж, искомая комната нашлась быстро за высокими дверями, скрытыми в глубине тяжелыми темно-зелеными портьерами.
Просторный мраморный белоснежный оазис с каменной ванной в виде чаши в центре и небольшой водопад с кристально-прозрачной водой, взявшийся из ниоткуда, что очевидно было чистой магией, заставил Анну задержать дыхание и удивленно открыть рот.
- Вот это да… - изумленно выдохнула Анна, рассматривая необычную ванную комнату. – Дыши… – уже более твердым голосом приказала она себе, оглядывая все возможности помещения.
Десять минут под водопадом, и прозрачная вода сделала свое дело. Анне показалась, что вода была живая. Она чувствовала, как поток смывает с ее тела всю усталость и раздражение, и даже страх уже не ощущался так сильно.
Анна впервые легко вздохнула, подставив светлую голову под воду.
Выходить совсем не хотелось, но она чувствовала, что времени на то, чтобы привести себя в порядок, оставалось не так много.
Примерно через четверть часа Анна уже стояла в своем теплом бордовом платье и вглядывалась в собственное отражение в зеркале. Без косметики было не привычно. И, однако же, ей показалось, что лицо приобрело более отдохнувший вид по сравнению с тем, что был у нее в Москве.
Это и не удивительно, с постоянными интенсивными встречами и напряженной работой, где уж тут сохранить красивый цвет лица.
Анна продолжила рассматривать себя в зеркало, из которого на нее смотрело миловидное лицо овальной формы с чуть заостренным подбородком, обрамленное влажными русыми волосами, с высветленными прядями, словно, выгоревшими на солнце, и спускавшимися легкими волнами до лопаток. Красивые миндалевидные серые глаза спокойно и внимательно смотрели из-под темных изогнутых бровей на высоком лбу. Прямой аккуратный нос с небольшой горбинкой говорил о решительности, а небольшие чувственные губы прятали в уголках искреннюю улыбку.
Когда в дверях вдруг раздался неожиданный настойчивый стук, Анна вздрогнула и резко отошла от зеркала.
Сердце в груди беспокойно застучало.
Она посмотрела на высокие резные двери с лиственным узором в ожидании, когда они откроются, но никто не спешил заходить. И тут она поняла: может ей надо было отозваться?
Анна встрепенулась. В этот момент снова раздался стук в дверь.
- Вы можете зайти, - голос слегка дрогнул, но ей удалось совладать со своим волнением.
- Доброе утро, Анна! – на пороге показался знакомый старик, и теперь молодая женщина могла внимательно рассмотреть его при свете дня.
Он был достаточно высокий. На крепких плечах лежал длинный коричневый плащ из плотной ткани, по краям которого до пола шла тонкая вязь. Из-под плаща виднелись длинные небесного цвета одежды, перевязанные кожаным поясом, к которому были прикреплены ножны. Карие глаза глядели дружелюбно и рассудительно из-под кустистых бровей. Высокий крепкий лоб, как и все лицо, был исчерчен морщинами, и один большой шрам пересекал его по диагонали, а второй небольшой, но, видимо, глубокий – шел вертикально над левой бровью. Седые волосы были зачесаны назад и завязаны в короткий хвост. Впалые скулы на ромбовидном лице старика создавали сильный контраст с широким длинным носом. Седые бакенбарды спускались от ушей вниз по линии челюсти и соединялись с густыми усами, приоткрывавшими нижнюю линию спокойного рта и переходившие во внушительную аккуратную бороду, достигавшую грудной клетки.