«Проклясть Эардарлира? Только если эльфийский владыка сам себя проклянет»… - голос Долгура ясно раздался в голове Анны.
И следуя за мыслью, так внезапно ворвавшейся в поток, ближайший план действий начал складываться сам собой. Было очевидно, что Повелитель связан с исчезновением магии, но в то же самое время Анна прекрасно понимала, что неприступный вейар об этом никогда не скажет, это бы означало его признание в собственной несостоятельности, как защитника и Хранителя. Все это наталкивало на следующую мысль: в прошлом произошла какая-то ситуация, послужившая началом конца. Если у вейар перестали рождаться дети, что, по словам Долгура произошло две тысячи лет назад, Анне нужно было выяснить историю Повелителя до этого момента. Совершенно определенно неприступный эльфийский король являлся ключом к разгадке или, по крайней мере, одним из ключей.
Из своего собственного опыта и из многочисленных бесед с сестрой Анна хорошо знала про триггерные ситуации, которые могли стать причиной необратимых и опасных процессов в теле человека. А чем в этом плане отличался эльф? У него тоже было тело, и он также, как и люди (Анна скривилась при этой мысли) испытывал чувства.
«Ну, хотя бы иногда…» - гордое лицо с ледяным взглядом вейара так некстати предстало перед глазами Анны, на что та драматично закатила глаза. – «Во всяком случае, он точно умеет испытывать отвращение и гнев… Проверено.»
Картина складывалась самая удручающая, ведь теперь Анна все более ясно осознавала, что ей нужно сунуть нос туда, где ей очевидно будут не рады, если не сказать большего, но помимо всего прочего, ей нужно было понять, что из себя действительно представлял Повелитель, так сказать, составить его индивидуальный портрет.
Из горла молодой женщины вырвался громкий стон разочарования, как только она осознала, размеры предстоящего «бедствия» и того, что на самом деле ожидает ее впереди. Из всего выше сказанного выходило, что для самой Анны это будет не простая прогулка в мир сказочных эльфов.
Накидывая на себя сине-серое платье из плотной ткани, по рукавам которого шла тонкая вышивка, а подол был также украшен растительными мотивами и позволял свободно двигаться без страха зацепиться при движении за ткань и упасть, Анна продолжала интенсивно обдумывать решение, которое напрашивалось само по себе.
«Очевидно, что характер у него тяжелый и общение с ним выйдет в лучшем случае обоюдным мучением, в худшем – превратится в сплошной кровавый интеллектуальный ад».
И в этом аду, без всяких на то иллюзий, - Анна прекрасно отдавала себе в этом отчет, - Повелитель одержит заслуженную победу.
Анна вдруг горько усмехнулась.
Однако, если взглянуть с его стороны, то стоит учитывать, что для него это тоже была вынужденная необходимость, однозначно заключавшая в себе сильное потрясение и стресс. Властный вейар не знал ее и не желал этого, а в свете последних печальных вестей испытывал к ней очевидную неприязнь. Он также не мог предвидеть дальнейших событий, и было кристально ясно, что меньше всего владыке эльфов хотелось связываться с каким-то человеком.
Он – король, привыкший править и не иметь ничего общего с людьми, о чем ей косвенно успела поведать Туйлиндэ, когда Анна поинтересовалась, как часто люди наведываются в их земли.
Он – победитель, знающий, чего хочет.
Он – хищник во всем своем королевском величии.
«Прекрасный, но холодный», - Анна грустно улыбнулась, но затем посерьезнела, возвращаясь к мыслям.
И внезапно ему нужно впускать в святая святых – в свою жизнь, - какую-то смертную, еще и пришедшую неизвестно откуда.
Его гнев и ярость были теперь очень даже объяснимы и по-человечески понятны. И их разница в положении – тоже: Он здесь Король, а она всего лишь чужеземка, свалившаяся на него с неба.
Анна на миг задумалась, стоя перед массивным зеркалом во весь рост и расчесывая волосы деревянным гребнем, который ей успела подарить Туйлиндэ.
Что она могла сделать, чтобы и себе максимально облегчить жизнь, и почем зря не вызывать на себя огонь ярости этого ледяного эльфа?
Было ясно, что в случае нарушения личных границ, он не станет с ней церемониться, что тоже было понятно. И он точно не пойдет ей навстречу – она здесь чужая. Но с другой стороны, ей было крайне необходимо узнать о нем больше, чтобы иметь возможность выполнить свою часть уговора.