Когда завтрак подошел к концу и Повелитель покинул залу, Анна проследовала в сопровождении Долгура в королевский зал приемов. Там уже собирались вейары, и молодая женщина мысленно приготовилась к нескольким часам пребывания на ногах. Однако же, ее ожидания не оправдались. Аудиенция длилась по меньшей мере не более часа, так что, когда Повелитель поднялся с трона, Анна удивленно захлопала глазами. И как потом выяснилось из короткого разговора с Долгуром, когда они оказались на некоторое время в саду, тот длительный прием в день прибытия Дондолиона был скорее исключением из правил.
- Анна, не держи зла на вейар, - старик вдруг неожиданно остановился и взглянул своими лучистыми карими глазами в лицо чужеземки. Его старческое лицо выражало озабоченность и сожаление.
Анна удивленно подняла серые глаза, глядя вверх на мага.
- Повелитель слишком обеспокоен происходящим, поэтому…
- Долгур, - Анна едва прикоснулась к руке мага, - Я уже поняла, что не являюсь здесь желанным гостем, и полагаю, что не будь тебя рядом, Повелитель уже давно бы предпринял относительно меня какие-то действия.
Маг что-то неразборчиво буркнул в бороду, тем самым подтверждая слова Анны.
- В любом случае, я сделаю все, что от меня зависит, и надеюсь, что разгадка найдется быстро…
Маг согласно кивнул, глядя на Анну:
- Я сожалею, Анна…
Молодая женщина мягко улыбнулась ему, и на этом отправилась прогуляться по саду, оставляя мага задумчиво стоять на месте, глядя ей вслед.
***
Так не спеша один за другим проходили дни во дворце Повелителя. Чтобы не перепутать им счет, Анна незаметно складывала маленькие веточки у окна, следя за тем, сколько времени она уже провела в гостях у вейар. Выходило, что к концу подходила вторая неделя ее пребывания в Нэрэльдалот и первая – на протяжении которой она ежедневно присутствовала на встречах Повелителя с поданными.
Утром и вечером Анна, как обычно, посещала общие трапезы, а в свободное время гуляла по обширному королевскому саду иногда в одиночестве, иногда в компании Долгура, когда маг был свободен и не торопился в очередной раз исчезнуть в неизвестном направлении. Вдвоем спутники вели неторопливые беседы, обсуждая встречи Повелителя, и наслаждались природной красотой окружающего зеленого скалистого пейзажа с серебряным бурным потоком Веренеи, перекатывавшей свои воды у подножия скал.
На счастье Анны, тень древней Тьмы, или Моркарн, как назвал его Долгур, не спешила появляться снова, но напряжение и подозрение Повелителя от этого не становились меньше, а скорее усиливались.
Анне лишь оставалось надеяться, что она найдет способ помочь раньше, чем произойдет что-то непоправимое, и потому она продолжала внимательно наблюдать за Повелителем.
Однако первые несколько дней ее наблюдений, помимо той памятной встречи с Дондолионом, когда эльфийский владыка проявил некую радость встречи, показались ей настоящей неудачей и полным провалом ее плана.
Повелитель всегда транслировал неизменное превосходство и часто сидел в излюбленной позе, надменно и фривольно закинув ногу на ногу. На его лице красовалась маска абсолютного величия, могущества и неприступности. Прозрачные голубые глаза время от времени сверкали, обжигая холодом своих собеседников.
Однако, привыкнув находиться в обществе вейар, и уже зная о некоторых со слов Долгура и Туйлиндэ, а порой и из собственного опыта, Анна начала замечать незначительные изменения в том, как Повелитель смотрел на эльфов и разговаривал с ними.
Ледяной фасад правителя никуда не делся, но интенсивность его взглядов, то, как он реагировал на донесения, малейшее движение его корпуса, наклон головы, интонации приятного низкого голоса, подсказывали направление его эмоций: был ли он заинтересован, испытывал ли ярость или гнев или наоборот был доволен. В последнем случае, в уголках его губ неизменно начинала играть едва заметная довольная усмешка, а ледяные глаза сверкали огнем.
Анне было по-настоящему тяжело. Портрет закрытого, своевольного, порой высокомерного и неизменно властного правителя уже давно вырисовывался сам собой, но как это могло ей помочь дальше она не знала. Вместе с тем, она продолжала наблюдать помимо Повелителя и за другими вейарами, собиравшимися, как в торжественной зале, так и на завтраках и ужинах.
Что ей неожиданно бросилось в глаза, так это практически полное отсутствие ярко выраженных эмоций, будь то смех, радость или негативные чувства. Создавалось впечатление, что эльфы не знали или забыли, как это проживать разный спектр чувств. Может, конечно, это ей только казалось, но чем больше она наблюдала за ними, тем все сильнее убеждалась, что вейары скорее сдержанно выражали свои эмоции, уподобляясь в этом своему Повелителю. И даже музыканты, игравшие по вечерам за ужином, скорее избегали исполнять легкие радостные мелодии, предпочитая возвышенные спокойные произведения.