Когда стук копыт коней на широкой каменной террасе внизу у подножия дворца стих, Анну и Синдара, сидевшего за ее спиной, Долгура и лесных воинов окружила целая толпа ликующих вейар.
В их глазах светилась неподдельная радость и изумление, ведь все они уже были уверены, что увидеть своих близких в этом мире уже не смогут.
Во всей собравшейся толпе Анна почувствовала и поймала на себе пристальный взгляд Ирнисс, возвышавшейся на каменных ступенях, как монументальная статуя древней грозной богини. Длинное бордовое платье придавало хозяйке королевских кухонь величия. Ее острый взгляд зеленых глаз неотрывно смотрел на Анну, но прочитать эмоции вейньяры было невозможно. Рядом с ней стояла Туйлиндэ, и в глазах молодой эльфийки светились радость и настоящее счастье.
***
После нападения на пограничный отряд эльфов прошел длинный день и ночь. Кони вейар стремительно скакали в сторону дворца, радостно фыркая от предвкушения своего приближения к дому.
Повелитель эльфов с длинными белоснежными волосами и тонким венцом на лбу, украшенном льдистым камнем, облаченный в серебристые доспехи и серебристо-серый тяжёлый королевский плащ, гордо восседал на своем белогривом коне Бэллире, возглавляя многочисленный конный отряд и ведя его обратно в безопасную обитель.
Увы, ни одна битва не проходит бесследно, и несколько лошадей без седоков печально рысили рядом, удерживаемые за поводья ближними всадниками.
Верные воины Повелителя и его собственный смертоносный клинок уничтожили за прошедшую ночь еще один большой отряд скъядов, вторгшихся в священный Лес, однако радости от победы грозный вейар не испытывал… Среди скъядов оказались г'нари…
Г'нари…
Последних не было видно уже несколько тысяч лет. Казалось, бестелесные мерзкие твари канули в небытие, забившись после войны разделения Миров в самые черные глубины и бездны, боясь солнечного света и предпочитая абсолютную тьму.
Это были жуткие существа, страшнее скъядов. В отличие от последних, они не чувствовали ничего, кроме вечного голода. В темноте их нельзя было отличить от тени, но их белесые глаза и острые, как лезвия зубы впивались в жертву за мгновения и выпивали из несчастного всю жизнь без остатка. Раны, полученные от г'нари, не проходили бесследно. «Счастливчик» сначала думал, что рана затягивается, но внезапно она начинала гнить и расходиться черной слизью по здоровым покровам, разъедая тело до костей и сводя с ума раненого. Что было лучшим в этом смысле: погибнуть на месте или получить ранение - оставалось скорее риторическим вопросом.
Повелитель напряженно нахмурил темные густые брови, вглядываясь вдаль и прислушиваясь к Лесу.
Древняя нежить несколько десятков веков боялась показаться на поверхности, но теперь она присоединилась к скъядам. Кому, как не черной Тени Моркарна могло это удастся…
Моркарн… Истребляющий и высасывающий жизнь, потрошащий живых и забирающий себе их души.
Вечно голодный… И в том было его проклятье.
Повелитель знал, что г'нари были лишь пустыми оболочками бессчетного количества существ, чьи души поработил Моркарн. Алчущие крови и ненасытные, ищущие части своих душ… Они сами стремились вытягивать их из живых, но не имея темного дара своего властелина, разъедали плоть и становились только злее и неистовее, беснуясь от бессилия.
Будучи юным принцем, Эардалир часто слышал легенды и древние истории, которые Ирнисс любила рассказывать ему, когда молодой вейар возвращался во дворец после очередной вылазки с отрядами к северным пустошам. Он был еще очень молод, и кровь бурлила в его венах. К историям Ирнисс будущий владыка все же прислушивался, но великодушно усмехался, и думал о том, что если бы у кого-то в прошлом хватило сил одолеть Моркарна, г'нари получили бы свои души обратно и смогли бы освободиться… Думал ли он тогда, что тысячелетняя легенда станет явью? Знал ли он, как изменится Его будущий мир…
«Миэринэ…», - словно прошептал ветер, и тонкая грациозная фигура высокой вейньяры с густыми слегка вьющимися каштановыми волосами закружилась в лучах солнечного света на зеленой поляне из диких душистых трав и цветов, звонко смеясь.
Повелитель вздрогнул и широко распахнул прозрачные льдистые глаза, будто пробуждаясь от незваного видения и раздраженно прогоняя образ прочь.
Только не та, что предала его…
Он бы предпочел увидеть свою сестру… Но Аманиэль никогда не приходила… Ее золотые волосы, белоснежное лицо с яркими синими глазами, ямочками на щеках и алыми губами все еще было запечатлено в его памяти так же ярко, как и ее последний день...