Ледяной вейар вдруг резко метнул голову в сторону Анны, и она увидела то, что скрывалось с другой стороны - от виска шла зияющая рана и вся его правая сторона лица была словно выедена гнилью и уходила под подбородок к шее, скрываясь под одеждой и проявляясь на руке в виде глубокой зияющей раны.
Анна в ужасе отпрянула, пытаясь сдержать невольный крик. Он смотрел на нее здоровым глазом и силился совладать с чёрным огнём, пытаясь сдержать очередной рык.
Молодая женщина обернулась к Долгуру:
- Но он не был ранен!
Старый маг лишь покачал головой.
- Был… очень давно. Во время решающей битвы почти три тысячи лет назад враг серьезно ранил его, но тогда рану удалось исцелить. Теперь она снова вернулась, когда г'нари подстерегла его. А вместе с ней вернулись и смертельные терзания.
Анна снова обернулась к Повелителю, в нерешительности замерев на месте. Ужасающий контраст бросался ей в глаза. С одной стороны идеально прекрасные черты мужественного лица, белоснежные шёлковые волосы, обрамлявшие его высокий лоб, красивый разрез глаз, густые чёрные брови, тонкий нос и чувственно очерченные губы, с другой - чёрная бездна, разъевшая мышцы лица до костей и изуродовавшая глаз, выглядевший теперь странно белесым, как у тех Теней из леса.
Рана уходила вниз по шее и скрывалась за шелковой тканью королевских одеяний.
Рукав одежд на одной руке был завернут, и под ним была заметна рана. Чёрная.
- Вон! – яростно прошипел Повелитель, когда с натянутым спокойствием открыл здоровый глаз, почувствовав постороннее присутствие. - Дух, я вышвырну тебя из моего дворца. Ноги твоей здесь не будет! – прерывисто продолжил он.
- Успеется, Повелитель, - подтвердил Долгур.
Царственный вейар вдруг остановился здоровым глазом на чужеземке, и на его лице отразилось всё презрение и неприязнь к человеческому роду.
Анна отпрянула, ей захотелось убежать. В самом деле, она уже достаточно натерпелась от него. Все его подозрения, непомерная гордыня, обвинения и оскорбления только усиливали желание поступить так, как он и приказал. И полуразвернувшись, она уже готова была сделать шаг прочь, когда вдруг остановилась.
А не была ли она такой же раненой в далеком-далеком прошлом? Она безумно искала помощи, но не могла ее найти. И, кажется, самое страшное в нем она уже увидела. И ей больше не хотелось бежать. Ее душа когда-то давно была похожа на его изуродованную сторону лица. То была ее глубокая боль. А он? Разве не поступал он также из собственной терзавшей его душу боли?
Анна обернулась, печально посмотрела на него и вдруг осторожно сделала шаг в его сторону. Ей показалось, что в темноте его темные брови нахмурились, а здоровый прозрачный ледяной глаз опасно сверкнул.
- Я знаю, вы меня презираете, и у вас есть на это право… Но позвольте мне помочь вам. - Она попыталась сказать это как можно мягче и спокойнее, словно спрашивая его разрешение, и осторожно сделала еще один маленький шаг вперед, приближаясь к нему. С раненым и испытывающим боль спорить было не нужно.
Выражение лица Повелителя было нечитаемым, но его взгляд - ледяным и уничтожающим. И в то же время он силился не закричать при ней.
- Уходи, - прошептал он на грани болевого порога. Его темные брови мучительно нахмурились, а меж бровями сильнее пролегла глубокая морщина.
Было очевидно, что его боли были ужасны, но он не показывал свою слабость. Машинально сняв любимое сапфировое кольцо с пальца, Анна оставила его на широком низком деревянном подоконнике. Она тихо обошла массивную кровать с темной стороны и присела рядом с Повелителем, осторожно накрыв своими руками ладонь его раненой руки.
Маг не мешал, пристально наблюдая за действиями женщины.
В своих снах прабабка учила Анну пользоваться живой энергией природы, из которой соткан весь видимый мир. Она всегда говорила, что природа мудрее и знает, как лечить, надо только довериться ее потоку.
Вейар резко повернул голову в сторону женщины, как хищник, готовый разодрать ее в клочья. Но Анна этого не видела. Она лишь закрыла глаза, оставляя свое внимание на прикосновении к его холодной ладони, и в этот момент почувствовала, как тепло хлынуло из нее потоком в его тело.
Эардарлир был в агонии. Чтобы исцелить рану ему нужно было уйти за грань сна, но дикая жгучая боль не давала этого сделать. Отвар Ирнисс не подействовал, как и магия Хранителя не отозвалась, и ему оставалось только мучиться и удерживать сознание в теле, пока черный огонь не испепелил бы его заживо.