Уверен, только половина группы поняла перевод и поэтому вникла сложной ситуации в поэме. А что до другой половины? Они наслаждались нежным голосом, которым Таня чуть ли не пропела, мягкими нотками выговора и английским языком.
Откуда я это знал? Это делал я, не смотря на знание данного произведения.
—Что вы от себя добавите? -задал я следующий вопрос, чтобы пауза не затянулась до неловкости.
Первый раунд она прошла. И я не знал, радоваться или нет.
—Эта история о девушке, у которой случилась запретная любовь. Она рассказывает об этом на берегу моря встречному старику. Парень соблазнил и обещал кинуть мир к ее ногам, -она сглотнула. -Поэма «жалоба влюблённой» вошла в сборник и получила награду, но уже после смерти поэта.
-Чем ты основывалась при таком выборе?
-Я, -она прочистила горло. -Она показалась мне достойной внимания. В ней можно найти тайну нашего современного общества. Если раньше такое порицалось, то сейчас люди ищут именно это. Если в те времена этого стеснялись, то сейчас считают даром свыше, -под конец ее голос становился тихим, едва слышимым, но настолько пронзительным, что даже группа старалась дышать тише.
-О каком сравнении идет речь?
-О наслаждении, радости, о желании жить и дышать, о памяти, воспоминаниях, о любви, в конце концов. Ведь сегодня каждый стремится получить любовь и хоть раз попробовать ее настоящий вкус.
Она говорила так уверенно, что я невольно задумался. Это не игра слов, это не прочитанная где-то фраза, это ее мысли.
-Ты видишь в поэме Жалоба влюблённой любовь?
-Конечно. Я уверена, что девушка нашла любовь. Да, она бывает разной. Счастливой, грустной, горькой, порой ущербной. Ее соблазнили и обманули. Она отдалась, да, но не пожалела об этом. Ее последние слова самые громкие и выдают ее с головой.
-Какие же? -удивился я. Вскользь проскочила мысль, что мне нравится ширина ее взглядов.
-Я бы отдалась снова, -в наступившей паузе я пытался осмыслить данный ответ. Я много раз читал данный сборник и думал, что девушка просто пыталась оправдаться. Ей нечего терять. О таком подтексте я не задумывался.
-А вы не согласны со мной, Сергей… -ей пришлось прочистить горло и сделала паузу, от которой я ощетинился. Она покраснела, но продолжила. -Сергей Юрьевич. Вы не согласны, что лучше попробовать любовь хотя бы раз, чем никогда, даже если это нарушит все устои, общественные и моральные?
Я слишком много отдал ради карьеры, чтобы соблазниться. Но вопрос не про секс. И связан с поэтом 18 века. Но румяные щеки подсказывали, что вопрос касался Шекспира в последнюю очередь. Или на нее нацелены десятки заинтересованных глаз и мои изучающие, что ей просто неловко. А я начинаю бредить.
-Любовь, Таня, слишком расплывчатое понятие, чтобы назвать ряд чувств одним словом.
-А если в этот ряд входит сумасшедшее сердцебиение сердца от радости, взволнованности, страха одновременно?
-Советую проверить работу сердца, -ответил я сам того не замечая, что ушел от 18 века и тут же продолжил. -Расскажи вкратце тему первой нашей встречи, далее второй и третьей.
В ее глазах появился испуг. Он же проявился и в голосе.
-Можно я возьму воды с сумки? -и смотрела так, будто сделай она шаг, я загрызу ей ногу.
То что надо.
Я не привык отступаться от задуманного и даже мимолетное желание - отменить (девочка явно изучала звуки и произношение усердием) не смог пристыдить. А следом, упоминание в голове слово девочка усилило раздражение и злость, спутниками которых я стал со вчерашнего дня. Она еще девочка - юная, молодая, и я не мог возбудиться на нее.
Двадцать минут спустя Таня замолчала. А я устыдился.
Эта девчонка таки сумела меня пристыдить.
Все темы пересказаны, на вопросы - ответы получены, ковер у декана отменяется. А группа собственными глазами удостоверилась в невменяемости преподавателя, чтобы верить остальным слухам и пугать дальнейших поступающих.
Это читалось в их глазах.
-Твой зачет сдан, иди и распишись, -сказал, когда в голове крутилось совсем другое.
“Я бы отдалась снова”, “Сергей” … “Она полюбила и отдалась”.