—Таня? Что случилось?
Ответа я не дожидаюсь и понимаю, что Таня просто убегает. Она разворачивается и прячет лицо, но этого не достаточно, чтобы оказаться рядом и задержать. Ее угнетенный вид бьёт мне прямо в сердце. Держу ее мягко и жестко одновременно, боясь отпустить и сделать больно. Она молчит, а у меня в груди разрастается дыра.
—Посмотри на меня, -тихо позвал ее, когда она застыла в одном проделанном шаге от меня. —Таня, что случилось? -снова спрашиваю, когда она поворачивает бледное лицо и красные глаза. Ее близость действует на меня током, сердце останавливается, а затем несется галопом. Делаю усилие, чтобы контролировать дыхание.
Она рассматривает меня, будто впервые видит. Долго смотрит в глаза, затем переводит взгляд выше, рассматривает волосы, наверное влажные и снова вниз, мимо глаз, задерживается на губах, заставляет меня сглотнуть и завороженно смотрит за движением кадыка. Я кожей ощущаю ее жар.
—Отпустите… пожалуйста… -бьет по ушам это Вы, но понимаю, что не могу этого сделать. Ее аромат волос проникает в нос и я дурею от желания нырнуть в них головой.
—Я не могу отпустить тебя, - вышло хрипло и тихо, но она услышала. Не знаю, что случилось, но она скривилась.
—Поздравляю вас, Сергей Юрьевич, с важным событием в жизни. Букет ей понравился? -букет для мамы, пронеслось в голове? При чем он тут, не понимаю, но отвечаю.
—Ей? Конечно. Мама так рада была меня видеть, что все остальное просто меркло. У тебя что-то на работе случилось? -допытываюсь я.
Она снова молчит и снова принимается пронизывать меня глаза шоколадного цвета. О чем она сейчас думает? Она не вырывается, не дергается, не убегает и я захлебываюсь от понимания того, что она наслаждается моей близостью. Точно так же, как и я.
—Таня, -сорвалось ее имя шепотом, чтобы она вздрогнула и решилась, на мой взгляд, безрассудный шаг. А именно, кладет ладонь нежным лепестком на мою грудную клетку и мне становится невозможно контролировать дыхание. Сердце бьется набатом под ее рукой и она теперь об этом знает. Цепляет пальчиками голой кожи открытого воротника рубашки. Я был готов раздеться весь от охватившего жара.
Ее имя снова проносится в тишине коридора и утопает в ее приоткрытых губах. Она ловит мое дыхание, мой шепот, заставляет вздрагивать каждый раз, когда ее пальчик перемещается вверх по шее, гладит уголок моих губ, подбородок и снова шею.
Опытная женщина в таких вещах давно бы поняла, что она уже мучает возбужденного желанием, играется и дразнится, зная, что мы не в спальне и даже не в закрытом помещении. Но Таня не знает сколько усилий приходится тратить, чтобы не схватить ее в охапку, прижать к противоположной стене, закрутить волосы в кулак, поднять ее лицо так, чтобы губы оказались смятыми и опухшими.
А я смотрю на ее блестящие глаза, пытаюсь сфокусироваться на том, что она хочет сделать и каждый раз проигрываю - нервно дергаюсь и прижимаю ее сильнее к себе, чтобы почувствовать запах не только ее волос, но и тела. Интересно, как пахнет ее кожа? А как пахнет ее возбуждение?
Черт! Трижды черт. Я готов был заорать, когда почувствовал горячую плоть на шее. Таня потянулась за нервно бегающим кадыком. Ее губы сомкнулись на маленьком участке кожи, немного пососали внутрь и отпустили, погладив влажным языком.
Послышался чей-то стон, а позже я понял что это мой. В учебном заведении, посреди рабочего дня, в темном коридоре и с железной болью в штанах.
—Таня, -зарычал я, хотя сам не понимал, чего я требую, чтобы прекратила или запомнила на чем остановились.
Она остановилась, приподняла голову и поймала мой лоб. Также закрыла глаза и незаметно пыталась восстановить дыхание, но вместо этого потянулась за моим большим пальцем, которым я гладил бархат ее кожи.
Открывает глаза, запрокидывает голову и тихо просит.
—Поцелуй меня…
И я не могу отказать ей в этом или себе. Точно не знаю. Мягко прикоснувшись к приоткрытым ждущим воды в знойный день губам я дурею и повторяю точно также, как недавно представлял в своей голове - обхватываю за талию руками, прижимаю к жесткой стене и понимаю, что не сдержался, когда слышу ее стон с нотками боли. Останавливаюсь и заглядываю в глаза полные желания и забываю, что хотел извиниться.