—Сколько мне еще повторять тебе, мама, что не тебе это решать, -низким баритоном, который всегда меня завораживал, процедил Сергей.
—Мама? -Бог видел, губы сами зашевелились, как и маленькие волоски на всем теле. Его мама выглядит как бывшая модель, поймала в пикантный момент и думает, что я ради оценок на зачетках сплю с его сыном? Вся краска схлынула с лица и я почувствовала, словно мне снится какой-то бредовый сон.
—О, детка мне было жаль тебя разочаровывать. Ты еще молода и юна, я сама была такой. Шла напролом к своей цели, но с моим сыном тебе ничего не светит. Можешь идти, -она даже снисходительно улыбнулась, словно ждала от меня благодарности, за то, что открыла мне глаза и дала вольную, вместо казни.
—Мама, что ты вообще здесь делаешь?
—Мне позвонила соседка. Ей показалось, что посторонние ходят вломиться мой дом.
—О Боже, мама, зачем ты только приехала.
—Сынок пойми, что такие как она не достойны тебя.
—А кто достоин? Что ты знаешь об этом? Твоя Алисочка?
—Сергей, я закрываю глаза на многие твои выходки. Ты не хочешь моего приезда, ты не хочешь слышать и принимать мои советы. Но не думай, что я стану терпеть еще и твой тон, оскорбивший свою мать. Ты понял? Все… все чего ты добился, ты добился благодаря мне и стараниям своего отца. И поэтому ты вырос именно тем, кто постоянно впереди. Поэтому ты улетаешь завтра же в Мюнхен. Официальная дата назначена и быть там необходимо за две недели.
То есть, посторонняя это я и еще это “ее” дом. С каждой секундой ноги становились ватными, дрожали и грозили избавить меня от шока, просто уронив меня на пол и заодно в спасительную тьму. Но я стояла и даже переваривала информацию.
Улетает? Завтра же?
Может ли быть так, что Сергей об этом знал и поэтому дал себе слабину? Нет, нет, он не мог.
Сергей снова взял ее за локоть и осторожными движениями вел ее на в сторону выхода. Да, она помешала, устроила, видимо, очередной разговор, но это не повод ее выпроваживать из ее же дома, подумала невзначай. Она его мать и не стоит так с ней поступать. Посторонние должны уйти, а не родные...
И если не сейчас, когда же еще делать необдуманные поступки.
—Но я ведь люблю вашего сына…
Вздрогнули кажется оба. И не поймешь кто сильнее. И оба перевели на меня взгляд. Взгляд с прищуром принадлежал его маме и не обещал ничего хорошего. Она мне не поверила и думает, что я сильнее заманиваю в свою ловушку. Хочу себе ее Сергея, чтобы закрыть и никуда не отпускать. Отчасти, мое сердце тоже этого хотело, но последними словами я кажется оттолкнула свой самый крошечный шанс.
Что делать, если оно так и есть? Пусть первая любовь бывает горькой, но нужные слова идущие от сердца всегда стоит произнести. А вдруг спасут? Хуже всего является недосказанность. Пусть люди знают, что их любят, ждут, о них думают и мечтают или наоборот, что их ненавидят. Всегда есть шанс все исправить, попросить прощение или найти другие слова.
А звенящая напряжением тишина режет плоть без ножа. И слезы не помогут и никакой другой анестетик. Делаю первый шаг, второй, ужом выскальзываю из объятий Сергея, хватаю в коридоре сумку и бегу вниз по лестнице до самой остановки.
—Таня, стой… -слышу вслед. Сергей точно так же вылетел из квартиры.
—Таня, прошу, стой, -голос, которым только командовать меняется до неузнаваемости. И кто бы подумал, что Сергей Кравеки строгий преподаватель, каратель и самый сексуальный мужчина может просить.
В ушах все еще стоит следующий голос.
—Пусть идет.
Автобус закрывает свои двери, резко дергается и с рычащим движком трогается с места, унося меня совсем в другую сторону. Город продолжает жить своей жизнью в своем обычном темпе. Люди с равнодушными лицами спешащие по своим делам не обращают никакого внимания на других, не вглядываются в их лица, не пытаются лезть в их жизни и чем-либо помочь. Зачем? Каждая голова занята своими проблемами и это не делает их жестокими.
Уверена, всмотрись кто в мое лицо, они увидели бы заплаканную девушку с пустыми глазами, которая смотрит в грязное окно и не видит абсолютно ничего. Возможно, один из них даже спросил бы в чем дело, а я бы отмахнулась, ничего серьезного, вроде как жизнь перевернулась.