—Че ты сказал? -он обернулся и не успев до конца осознать мои слова получил мощный удар кулаком в нос. Лишь в глазах раздражение сменилось удивлением, а потом болью приправленный девичьим визгом. Сам ты истеричка!!
Да, парень, я тоже это чувствовал совсем недавно. Когда мою женщину тварью обзывал, последовал удар в живот, когда обещал ее преследовать, когда смел ее трогать, обнимать, целовать и вообще думать о ней, еще удар по бокам.
Брюнет вырвался и упал на землю, с визгом пополз назад. Одной рукой зажал нос, пальцы тут же окрасились ало-красным. Какая чудесная картина вырисовывалась. Дружки встали по бокам, ошарашенно глазели, но на помощь не спешили. Во мне бурлила убийственная смесь из злости и удовлетворения. Дурак получил свое, но еще не понял почему. Нехорошо!
Мне необходимо обещание, что он даже на километр к Таней не приблизится.
—Ты изменил Тане?
—Да что тебе надо, мужик? -он не сдавался, но ответа не потребовалось. По секундному отвращению на лице я понял, что да.
—Ты угрожал ей?
—Что? Нет! Ты вообще охренел, мужик? Из-за нее чувак разбил свою тачку и всего навсего потребовал свое. Я за справедливость! -последнее слово он прохрипел. В миг моя рука сжала его горло.
—Послушай меня внимательно, урод, ты никогда больше не посмеешь подойти к Тане, не попадешься на глаза, не будешь дышать в ее сторону, -посмотрел сверху вниз, сильнее приблизился и четко проговорил. Даже глухой бы услышал угрожающие нотки в голосе. —К Тане Ивановой ты не допустишь ни одной даже мысли. Ты меня понял? Иначе прибью до полусмерти. И лучше не злить меня.
Брюнет зло выругался и с криком метнулся в меня. Наверное, хотел использовать момент неожиданности и близости. В его глазах горело желание вцепиться мне в горло. Выдрать глаза, волосы. Как девчонка! Но давний отработанный рефлекс с тренировок сработал четко и вместо моей челюсти, куда целился его кулак, поймал воздух, а следом прохрипел от точечного удара в то же самое место. В нос. Раздался характерный хруст и теперь отчетливо стало понятно, что своего я достиг.
Он активно закивал. Морщился от боли, но кивал.
—Ты меня понял? -для профилактики.
—Да, понял, понял, она мне нах…
И замолк на полуслове, когда я ощерился и показательно помахал кулаком перед его распухшим, темно-синим, прекрасным эликсиром для моих нервов, носом.
Осмотрел зрителей представления и удостоверился, что в их глазах отсутствует желание со мной связываться. Я, наверное, выглядел бешеным, раз в позах пацанов читалась готовность увернуться от случайных ударов одного дикого буйного мужика.
—Да нас здесь уже нет, чувак, только братана возьмем… и пойдем.
—Это касается и второй девчонки, поняли меня?
Холодный осенний ветер проникал за воротник, под тонкую рубашку, щипал кожу, царапал, но мне было жарко, как в аду. Мысли текли песком сквозь пальцы, не мог поймать ни одной дельной и только ветер свистел и трепал волосы.
Сладкая нега потекла по венам вместо потоков злости и частичного отчаяния. Потому что время шло, а я до сих пор не знаю, как и где поймать ниточку, ведущая к Тане. Где она может быть? Куда ушла вчера?
А еще вспомнились все слова, услышанные совсем недавно и в душе воцарился диссонанс. Вроде и я так думал, но что-то не сходилось. Гуляет по ночам? Да, мы встретились именно в клубе поздней ночью. Тогда я сильно обидел ее своим холодом, после чего она загнала себя под колеса. Наверное, разговор был про тот случай, когда мне самому немного заторможенному прилетело. Тот рыжий поставил какое-то условие, неуслышанным мной, и поэтому Таня оказалась в том же клубе через неделю. Может случайность, может судьба, тогда оказался в клубе и я.
Надо было расспросить чего он потребовал.
Улыбка появилась на моем лице. Руки еще помнили, как скользили по выбритой челюсти, как стирали грязную ухмылку, как окрасили щеку в багрово-красный.
Но в ту первую ночь она не была похожа на тех, кто любит клубные тусы. Не знаю каким ветром ее туда занесло, но на ней не было ни капли косметики, ни брендовых одежд, ни ярких самоцветов на пальцах, шее, куда девушки любят цеплять свои “бриллианты”. А опыта у меня хватало, от главного редактора модного журнала столицы до представительниц светского общества, которые добровольно записались в мой личный список жизненного опыта.