– Ну и чего встала?
– Думаю.
– А чего тут думать-то? Направо пойдешь – воду найдешь, налево отправишься…
– Едой заправишься? – со смешком перебила сказательницу.
– Тьфу, дурында! Люди там. Так что и думать не о чем!
– Откуда знаешь, что левая тропа к людям выведет?
– Тепло оттуда идет, Маргоша, вот от тебя тепло человеческое, и от тропы этой. А вторая тропа влагой пахнет. Неужели не чувствуешь?
– Нет, – вынуждена была признать, – мне все одинаково пахнет. Чистым воздухом, травами и пылью горной.
– Пошли направо, тебе еда нужна, а то точно ноги протянешь.
– Еда нужна, и спать где-то нужно и желательно не на иголках. И вообще… Но не уверена, что меня рады будут видеть здесь.
Кивнув своим мыслям, отправилась к реке. Хоть немного привести себя в порядок нужно, может, получится искупаться, а может, и попить нормально. Ну должно же произойти со мной хоть что-то хорошее, кроме говорящей книги?
С рекой мне повезло. Так повезло, как я и надеяться не смела. Она оказалась быстрой, с бурным потоком, порогами… Красота невообразимая, но главная прелесть этой реки была в небольшой заводи. Кристально прозрачная вода, теплая как летом на озерах, дно выстлано галькой, видимо, вода давно сточила все острые грани камней. На берегу густая сочная трава, по которой было приятно пройтись босиком, а скрывали всю эту красоту низкие деревья с длинными тонкими ветвями. Больше всего они напоминали ивы, но все же были совершенно другими. Хотя бы тем, что листья, в отличие от ивовых, были длинные, широкие, мясистые. Естественно, первым делом я один такой лист засунула в книгу и пока Марья Ивановна изучала нашу новую находку, быстро разделась до нижнего белья и отправилась купаться.
Из воды не хотелось вылезать! После двух дней, проведенных на ногах, попав под снег, а следом и хорошенько пропылившись, мне сейчас было так хорошо. Не хватало только мочалки с хорошим гелем для душа и совсем как в ванне! Но помня о пошатнувшемся здоровье, я не могла позволить себе сильно расслабиться. Хотя мы с книгой и нашли травку, которая была природным антибиотиком, ну почти как наша малина. И я даже периодически задумчиво жевала бледно-розовые цветочки. Конечно, лучше бы их заваривать как чай, но чем богаты, тем и рады. Вообще за время нашего совместного с Марьей путешествия у меня, помимо яблок, в “кармане” юбки собрался неплохой такой гербарий полезных растений. Конечно, по названиям я их все не запомнила. Но те, что были с ремаркой от справочника “растет только в горах”, я собирала с особой жадностью. Кто знает, когда меня дорожка выведет и смогу ли я вернуться к горе?
Хорошенько умывшись, промыв, насколько могла, голову, да и просто хоть немного расслабившись в воде, я вышла на берег и, пройдясь влажными руками по одежде, развесила нижнее белье сушиться. Надев чуть пыльную, но уже более свежую одежду, села недалеко от своих вещей, улыбаясь солнышку.
– Маргаритка, ты знаешь, что это за дерево? О-о-о, ты еще не знаешь!
– Ядовитое?
– Дурында, – получилось это у Марьи очень ласково, я даже насторожилась, – у него листья съедобные, представляешь?
– В смысле, съедобные? – не поверила своим ушам.
– Вот натуральным образом. Их в готовке использовать можно, ну как эту вашу, капусту! Представляешь! А главное, в сыром виде листья настолько сочные, что отлично тебе жажду будут утолять!
– Их можно кушать?
– Можно! Так что давай, немощь, налетай!
Налетать я, конечно, не стала, помня, как подло со мной поступили яблоки. Но и одним листиком не ограничилась. Они действительно были похожи чем-то на капусту. А еще на алоэ. Мякоть в листьях была водянистой, довольно плотной и имела яркий вкус. Не противный, а такой… Вот как у винограда. Сладковатый, с небольшой кислинкой, растекающейся во рту. М-м-м… После яблок листья дерева так и вовсе мне казались пищей богов. Хотелось наесться впрок, но делать этого я благоразумно не стала, зная, что после нескольких дней голодания желудок может отрицательно отозваться как на незнакомую пищу, так и на ее количество.
Дождавшись, когда белье немного подсохнет, – а чего там сохнуть-то тоненьким кружевам и небольшими вставками атласной ткани, – я собралась и мы отправились в дорогу. Мысли о том, что, возможно, я смогу сегодня поспать не на куче еловых иголок, придавали сил.
Шагать пришлось почти до самого вечера. Откровенно говоря, если бы не упрямая книга, я уже давно бы остановилась на ночлег. Три дня непрерывной ходьбы давали о себе знать, я банально устала. Все чаще мысленно уходила в себя, даже книгу нести мне становилось с каждым шагом все тяжелее, и в итоге Марья согласилась, чтобы я ее прицепила к поясу, назвав эту процедуру унизительной. Но мне уже было все равно.