– Ну, может быть, Рашид Мамедов сам лично никого и не убивал. Официально, во всяком случае, его никто в убийствах никогда не обвинял. Однако большинство коммерсантов, у которых в бандитские девяностые твой отец отжал бизнес, были убиты, а некоторые из них взорваны или расстреляны вместе со своими семьями. Вот так он и заработал свой первый миллион. И ты должна мне еще быть благодарна за то, что я избавил тебя от такого кровавого наследства.
– Я, конечно, проверю, как мой отец заработал свой первый миллион. Но сначала выясню, кто подстроил мне авиакатастрофу. И начну я свое расследование с риторического, в общем-то, вопроса: кому было выгодно, чтобы я погибла?
– Ты на меня, что ли, намекаешь?
– Ну ты же у нас оказался единственным выгодоприобретателем.
– И что с того? Не я же лично подсыпал клофелин в кофе твоим пилотам.
– А откуда ты знаешь, что подсыпали именно клофелин?
– Да из твоего же интервью, которое ты дала журналистам по прилете в Киев.
– Насколько я помню, про клофелин я тогда ничего не говорила. Сказала только про кофейный аппарат, в который могли подсыпать какое-нибудь снотворное.
– Просто у меня возник ассоциативный ряд – раз снотворное, значит, клофелин. Во всех криминальных сериалах проститутки подсыпают своим клиентам в спиртное клофелин, – пояснил он.
– Ну да, ну да, – пристально посмотрев ему в глаза, задумчиво протянула она.
Игорь взгляда не отвел, но сам факт, что он стал перед ней оправдываться, зародил в ней подозрение, что проговорился он про клофелин не случайно.
Холодно попрощавшись с ним, Марина вышла из офиса, возле которого неизвестный киллер застрелил ее отца, полная решимости во всем разобраться. Эдмон, ожидавший ее за рулем «мерседеса», немного охладил ее пыл.
– Даже если ты будешь абсолютно уверена в виновности твоего бывшего, мы никак не сможем это доказать, поскольку невозможно установить сам факт того, что наших пилотов злонамеренно усыпили. Тел-то их нет, – резонно заметил он. – И потом не сам же он, в самом деле, подсыпал снотворное в кофемашину твоего бизнес-джета. А вот его любовница стюардесса Таня накануне вылета вполне могла побывать на борту нашего самолета, и ни у кого из пилотов ее визит не вызвал бы никаких подозрений. Только теперь это уже не проверишь.
– И что же мне делать? Понять и простить?! Ну уж нет! Я не успокоюсь до тех пор, пока этот гад сполна за все не ответит! Кстати, Гарик мне сегодня прямо в лицо заявил, что, возможно, я сама своего отца заказала ради наследства. А я стояла перед ним как дура, не зная, что ему на это ответить, ведь я действительно оказалась единственной наследницей. Вот и получается, что мне его смерть была выгодна в первую очередь. И чтобы раз и навсегда избавиться от подобных обвинений, мне самой нужно найти заказчика этого убийства. И когда в Африке ты рассказывал мне про «профсоюз киллеров», я подумала, что моего отца тоже ведь могли заказать через этот «профсоюз». Поможешь мне выйти на этих киллеров?
– Нет! – сказал как отрезал он.
– Почему? – недоуменно спросила она.
– Потому что с этим «профсоюзом» очень опасно иметь дело. Неужели из моего рассказа ты этого так и не поняла?
– Да все я поняла. Только из твоего рассказа я также узнала, что ваша биатлонистка стреляла из спортивной малокалиберной винтовки. А через полгода из винтовки такого же типа был застрелен мой отец. И следователь еще тогда мне говорил, что мелким калибром обычно пользуются киллеры из бывших биатлонистов. А ты сам как думаешь, мог «профсоюз киллеров» задействовать твою Илону еще для одного заказного убийства?
– Мог, конечно, – вынужден был признать Эдмон. – И теперь я не меньше тебя заинтересован найти киллера, так что можешь в этом деле на меня полностью рассчитывать.
– Вот и договорились, – удовлетворенно отметила она. – И еще один важный для меня момент. Гарик мне сегодня сказал, что у моего покойного отца руки были по локоть в крови коммерсантов, чьим бизнесом он потом завладел. И если подтвердится, что свой первоначальный капитал мой отец именно так и заработал, то мне такое наследство и даром не нужно!
– Так твой бывший и так у тебя, считай, уже все отобрал.
– Не все. У меня есть еще номерной счет в австрийском банке. Гарик знает, что в свое время я такой счет открыла как бы на черный день, но заблокировать мой секретный счет он не сможет при всем желании. Все операции выполняются в этом банке только человеком, который владеет парольной книжкой, знает номер счета и секретное слово, которые известны мне одной, а парольная книжка спрятана у меня в надежном месте. В общем, кое-какие сбережения у меня остались, и я никаких денег не пожалею на то, чтобы узнать всю правду о своем отце.