Получив письмо Финансиста, Константин Викторович до утра ломал голову, пытаясь вычислить, кто мог бы взять себе такой псевдоним. Человек, имеющий какое-то отношение к бухгалтерии? Необязательно. Шантажист мог назваться Финансистом просто потому, что придумал получить выкуп через секретные банковские счета на предъявителя, ведь обычно вымогатели тупо требуют наличные, на чем и попадаются. Финансиста же задержать во время передачи денег было практически невозможно, и схему перевода ему десяти миллионов евро на пять разных счетов в разных банках неизвестный шантажист просчитал с бухгалтерской точностью. Но кто это мог быть, Смирнов не представлял.
Дабы не гадать на кофейной гуще, он составил список из двух десятков человек, с которыми в разные годы контактировал по оружейному бизнесу, включив в него и тех, кого уже не было в живых, ведь шантажировать его мог кто-то из родственников или близких друзей фигурантов этого списка. Включил Смирнов в этот список и родную сестру погибшего Скурко – Веронику Скурко, работавшую, кстати, в свое время главным бухгалтером в их авиакомпании «Веста». Константин Викторович подозревал Веронику меньше всего, однако проверить ее связи следовало.
Так что объем работы детективному агентству Литвинова предстоял колоссальный, но и десять миллионов евро, которые Финансист требовал перечислить ему до конца месяца, сумма тоже нешуточная.
Смирнов посмотрел на календарь – сегодня было 17 сентября, значит, в его распоряжении есть двадцать шесть дней, чтобы найти наглого шантажиста. А усиленную охрану дочери он обеспечил, как только она вернулась из Стамбула. После, мягко говоря, неудачного свадебного путешествия Полина сказала, что какое-то время хочет пожить отдельно от Глеба, и сейчас отлеживалась в хорошо охраняемом доме Смирнова, так что за ее безопасность он был пока спокоен. Но всю жизнь под замком ее не продержишь, потому с Финансистом надо было кончать, и как можно быстрее. Созвонившись с Литвиновым, Константин Викторович немедленно поехал к нему в «Интерпоиск».
Просмотрев список Смирнова, в котором фигурировали высокопоставленные чины СБУ, ГУР и неприкосновенные нардепы, Влад Литвинов отлично понимал, чем чревато для его агентства подобное расследование. Шантаж Смирнова неизвестным Финансистом – это преступление, и раскрытием его должны заниматься правоохранительные органы.
– В вашем случае должно быть возбуждено уголовное дело по статье вымогательство, – сказал он Смирнову.
– Найдите мне этого чертова Финансиста, а я уж сам с ним разберусь, – раздраженно произнес Смирнов. – И вообще, о каком уголовном деле мы говорим? В милицию я обращаться не собираюсь. А нет заявления, нет преступления. Что касается шантажа и моей дочери, то это сугубо конфиденциальная информация, не подлежащая огласке. Конфиденциальность же оказываемых клиенту услуг вы мне лично гарантировали, – напомнил Смирнов, – потому, собственно, я и обратился в ваше агентство, а не в милицию.
Возразить на это Владу было нечего.
– Раз Финансист требует за компрометирующие вас материалы те же десять миллионов, что и за освобождение вашей дочери и зятя, значит, уверен, что этот компромат стоит таких денег. Так? – спросил он.
– Может, он и уверен, – пожал плечами Смирнов, – только вот я не знаю, о каких материалах идет речь, а Финансист не конкретизирует, каким именно компроматом он располагает. Так ведь можно шантажировать кого угодно. У каждого есть свой «скелет в шкафу», и, как говорили в моей бывшей «конторе», любого, ничего ему не объясняя, можно посадить в тюрьму лет на десять, и где-то в глубине души он будет знать за что.
– То, что Финансист ограничился намеками на нелегальную торговлю оружием, вообще-то нехарактерно для шантажиста. Нет, так сказать, предмета для шантажа. Может, он просто решил взять вас на понт? Хотя сам Финансист, похоже, уверен, что попал в точку. Тогда непонятно, зачем ему было затевать похищение молодоженов, если он с таким же успехом может шантажировать вас каким-то компроматом?
– Если бы не история с похищением, я подобный шантаж всерьез бы не воспринял, – сказал Смирнов. – Финансист, очевидно, это понимал, потому и начал с похищения, чтобы действовать наверняка, ведь за свою дочь я заплатил бы любые деньги. И только по случайности его план провалился, когда он уже считал, что мои миллионы у него в кармане.