— Я не знала, как еще его отвлечь. Он бы загрыз тебя. И, в конце, концов… Все ведь вышло.
Крис берет мою руку, оглядывая и морщась так, будто это лично его рана. Дует, и хоть это совсем не должно помочь, не становится на пару секунд легче, и я сквозь волнение улыбаюсь, впервые получая от Майлкерта такую неприкрытую нежность.
— Ты ненормальная. Идем к лекарям — пусть подлечат.
Я согласно киваю, чувствуя, что никак не хочу реагировать на первую фразу. Раньше бы я точно посчитала это за оскорбление — но теперь в голосе Криса столько боли и заботы, что где-то между ребер щемит нечто новое, совсем не похожее на другие прошлые чувства к этому парню.
Это что же… Симпатия?
Глава 31
Тина
— Ты больше не пробовал говорить с отцом?
Я смотрю на Криса, что удобно расположился под деревом, закинув руки за голову, и следя за небом. Его по-мальчишески раскиданные волосы сейчас откинулись назад, открывая высокий загорелый лоб, а слегка прищуренные глаз горели зеленью. Я с трудом время от времени переводила взгляд на что-то другое — чтоб не пялиться вот так в открытую.
— Нет. Ты же его слышала — еще один разговор, и он родного сына готов закрыть в подвале. Его доверие к брату чересчур высоко, и я понятия не имею, как его пошатнуть.
— Но мы же можем найти доказательства! Шакал, он ведь был! Неужели нельзя найти тех, кто его видел, или же пустить Стражей по следу? Я не понимаю, как после такого открытого нападения твой дядя живет, как ни в чем не бывало?!
Крис чуть подтягивается, усаживаясь повыше, и переводит взгляд на меня. Я тут же начинаю рассматривать листья на склонившихся ветках — как будто ничего интереснее в жизни не видела.
— Тех, кто мог заметить шакала, вряд ли можно записать в активные свидетели. Ты видела, как он бегает? Скорее всего, горожане скажут что-то о крупной серой собаке, что промчалась мимо. Кровь на шерсти? Не знаю, вполне возможно, это были темные пятна грязи, — Крис вздыхает, снова глядя на небо, и задумчиво чешет щеку, — Стражей никто на поиск не выделит — король взбесится даже просто от подобной просьбы. А на счет Зольгарда… Я уже, если честно, привык.
— Мы все равно должны с этим что-то сделать. Нельзя же просто ждать, когда он в следующий раз предпримет попытку убить тебя?!
— Нас. — Поправляет Крис, и на этот раз мы встречаемся взглядами, — теперь и ты в опасности, Тина. Зольг не оставит в живых мою Пару, и тем более того, кто может после смерти продолжить говорить о его виновности. Скорее, он подстроит все как несчастный случай — где мы оба погибнем по собственной глупости.
Я открываю и закрываю рот, понимая, что Крис прав. Кажется, Зольг совершенно потерял страх перед доверчивым братом, и стремится убрать любого, кто может прикрыть дорогу его сыну на трон. Мне становится дурно от несправедливости, которая с детства преследует Криса, и пальцы сами собой сжимаются в кулаки.
— Что же нам делать? — Тихо произношу я, надеясь, что у Криса есть какой-то план.
Мы сидим под старым деревом в королевском саду, и события вчерашнего дня кажутся такими нереальными, и в то же время имеют фактические напоминания о случившемся. Я двигаю перемотанным запястьем, ощущая тупую боль, и это отрезвляет от безделья, заставляя быть начеку.
— Зольга приставили ко мне, как начальника личной Стражи, — вместо ответа задумчиво говорит Крис, и я приподнимаю брови, — теперь именно он решает, сколько охраны будет со мной, когда я покидаю королевские стены, и кто конкретно будет дежурить о моей спальни ночью. Угадаешь, кого первым делом он ко мне приставил?
Я молчу, сосредоточенно слушая, но в глубине души уже чую ответ.
— Брайна, — кивает на мое молчание Крис, и переводит взгляд на дворец, — Не знаю, каким образом, но Зольг всегда чувствует напряжение между людьми. Он не в курсе, но точно понимает, что между ним и тобой что-то есть. Тем более после его обниманий после нападения.
Я растерянно дышу, не зная, что на это ответить? Почему-то мне ужасно неловко даже мысленно возвращаться в то место, где мы пили вино, а потом…
Я трясу головой, прогоняя воспоминания, но щеки предательски заливает краска.
— Не знаю, что на него нашло, — как можно небрежнее выговариваю, и про себя молюсь, чтоб Крис не смотрел так пристально, — кажется, Брайн переживает.
Кивок — и как-то само собой с этой темой приходит натянутость, и паузы, после которых каждая фраза звучит максимально взвешенно и остро.
— А ты — что чувствуешь?
Я пытаюсь перестать пальцами теребить край рубашки, и взять себя в руки. Успокойся, Тина, ты ничего плохого не сделала. Это вопрос, на который ты можешь не отвечать.