Я вышел из-за стола и направился к гостю.
– Не приписывайте ему чужих заслуг, Анри, – вглядываясь в лицо «капитана», бросил я. – Ничего этакого он не придумал, просто хотел перейти на службу императору Александру, как некогда перешел к Наполеону, и неудачно пытался выдать себя за партизана. Так что вы, как всегда, наблюдательны – это засада.
Лицо француза побледнело. Это было едва ли не самое невоенное лицо из всех, которые мне доводилось видеть за последние месяцы. И все же мой собеседник действительно имел офицерский чин французской армии и, хотя в последнюю кампанию не гарцевал, как в былые годы, в драгунском строю, все же занимал в Великой армии далеко не последнюю должность.
– Мы знакомы? – подозрительно глядя на меня, спросил он.
– С этого момента – да, и, полагаю, наше знакомство перейдет в настоящую дружбу, но сейчас вам лучше смириться с реальностью и попытаться удовлетворить мое любопытство.
– Если вы русский офицер, – понимая, что вляпался в неприятную историю, начал приезжий, – клянусь, я мало что могу сообщить, я всего лишь заурядный интендант.
– Ну да, ну да, – кивнул я. – Заурядный и ничем не замечательный. Анри Мари Бейль, начальник резервных заготовок Великой армии в Смоленске. Я ничего не перепутал?
Гость чуть слышно охнул, однако нашел в себе силы подтвердить очевидное.
– Если я добавлю, что вы племянник начальника тыла Великой армии генерала Дарю, полагаю, тоже не попаду впросак.
Мой собеседник вовсе спал с лица.
– Я так понимаю, это была засада на меня? Спасибо, Жорж, вот она, благодарность!
– Благодарность? – Я повернулся к бывшему однополчанину. – Разговор становится все интересней и интересней!
Ежи Тышкевич тупо, будто в оцепенении, глядел в столешницу, затем вдруг поднял глаза.
– Да, благодарность, вот, смотри.
Он демонстративно неспешно открыл ящик письменного стола и вдруг рывком выхватил оттуда что-то, я не успел разглядеть что. Но два выстрела слились в один. Лицо обожгло острой болью, пуля оцарапала щеку. Мой выстрел был точнее, и Тышкевич упал с простреленной грудью. На выстрел в комнату ворвался Чуев с обнаженной саблей.
– Что произошло, Сергей Петрович?!
– Сам виноват, – скривился я, утирая ладонью текущую по лицу кровь. – Надо было обыскать и связать. Нет же, в благородство заигрался. И всегда так бывает, когда не предпринимаешь должной меры безопасности. Анри, ради бога, скажите, что вы без оружия!
– У меня есть два пистолета, – честно признался пленник.
– Сделайте одолжение, передайте их ротмистру, и давайте поговорим, как подобает старым знакомым.
– Это что же, тоже ваш знакомец? – то ли удивленно, то ли настороженно присвистнул Чуев, принимая трофейное оружие.
– Ну да, – честно соврал я. – Еще со времен учебы в Париже. Тогда месье сочинитель как раз оставил службу и думал о карьере драматурга. Сейчас, как видим, вернулся в строй. Кстати, как прелестная Мелани? Вы тогда так стремительно умчались за ней в Марсель.
– Мы с ней расстались, – мучительно пытаясь вспомнить меня, пробормотал Анри Бейль.
– Что ж, не буду мешать встрече старых приятелей, – хмыкнул ротмистр. – Я так понимаю, Сергей Петрович, его вы тоже приговорили?
– Покуда нет, – вновь слукавил я. – Как пойдет беседа.
Чуев лишь махнул рукой, тихо выругался в усы и вышел. Занятно было бы понять, что двигало им в эту минуту. Конечно же, он с первого дня нашего знакомства бурно не одобрял мои варварские методы личной борьбы с Наполеоном, однако же сейчас у него был подавляющий численный перевес, и, пожелай он, все было бы «по его». Однако господин ротмистр не пожелал. Должно быть, в каком-то месте зерна моих слов все же пробили каменистую почву его мозга.
– Мы что же, с вами действительно знакомы? – наконец спросил бледный, как полотно, француз. – Впрочем, о чем я? Сергей Петрович – кто же в нашей армии не слышал этого имени! Как я понимаю, вы – князь Трубецкой?
– Вы правильно понимаете, – убирая с лица улыбку, подтвердил я.
– Значит, я обречен. Досадно. Такой славный день.
– Нет, вы не обречены. Более того вам скажу, если сейчас мы найдем общий язык, вы вполне благополучно покинете Россию и доберетесь до Парижа, хотя порою дорога будет вам изрядно в тягость.
– Вот как? – удивился Бейль. – Ума не приложу, откуда вы столько знаете о моем прошлом, но поверить, что вам открыто будущее, поистине было бы смешно.
– Я рад, что в такой ситуации вы сохраняете завидную способность смеяться. Но это не смешно. Не так давно вы подписывали свою корреспонденцию в Париж отцу различными именами: вот этим – капитан Фавье, более нейтральным – Ш. Шонет и уж совсем анекдотичным – английский уполномоченный при дворе Его Императорского Величества Сушвор.