— Охренеть… — сам себе сказал я и, не услышав из телевизора очередных интересных новостей, выключил его и потянулся к телефону.
Я собирался поговорить с Максимом Петровичем. Однако он на вызов не ответил. Видимо, занят. И доев завтрак, я все-таки отправился на учебу.
День как день. В университете без происшествий. Скоро сессия, которая ознаменует окончание организационного периода для студентов Дворянского курса, и студенты суетились. Кто-то сидел с конспектами и вспоминал старые темы. Другие спешили в библиотеку. А третьи после лекций и обеда отправлялись на факультативные занятия. Но меня все это не беспокоило. Я полностью положился на свою память, которая исправно запоминала учебный материал и была готова в любой момент выдать необходимый материал. Поэтому был спокоен. Однако это только внешне, ибо на душе было муторно, и мысли крутились вокруг событий в мире. Я чувствовал, что убийства сильных системщиков и переворот в Магрибе как-то связаны со мной. Косвенно, конечно. Вот только разобраться в сути происходящих событий не мог и это меня нервировало. А тут еще и Максим Петрович не отвечал. Три раза ему на переменах звонил, а с его стороны полнейший игнор. Неужели продолжает изображать обиду? Вроде бы уже должен успокоиться. Или причина в другом? Блин! Находился бы в Раздорской, точно все знал бы, а я в этой клятой столице, где мне не нравится.
Я направился к выходу из МГУ. Собирался сразу поехать в особняк. Но немного задержался, так как встретил Миронова. Паренек, чувствуя мою поддержку и следуя наставлениям, все-таки записался в пару секций. Другие студенты его теперь не прессуют, опасаются меня, и Евген спокойно учится, а вечерами пропадает в спортзале или в тире. Мы с ним обсудили его успехи, скажем прямо, невеликие, и расстались. А тут еще один знакомец появился, Володя Лопухин, с которым мы в начале обучения считались приятелями. Он был хмурым и с увесистым чемоданом в руке двигался в ту же сторону, что и я, то есть к выходу. Однако со мной он поздоровался, и я спросил его:
— Ты чего, Лопухин, решил завязать с учебой?
— Наверное, придется, — поморщившись, отозвался он.
— А что так, устал?
— Нет. У нашего рода проблемы. Ты не в курсе что ли?
— Пока нет.
— На нас сегодня ночью напали. Отца моего ранили и хранилище с артефактами вынесли. Вот меня домой и отзывают.
— Ничего себе, — удивился я. — Кто напал известно?
Он отрицательно покачал головой и, ускорившись, оторвался от меня. То ли ему неприятны расспросы, то ли он решил, что сболтнул лишнего.
Когда я оказался на стоянке, машина с гербами Лопухиных уже отъезжала и, проводив ее взглядом, я сел в наш лимузин и велел охране ехать в особняк.
В дороге немного расслабился и стал прикидывать планы на вечер. Но позвонил дед Федор и я, разумеется, сразу ответил.
— Привет, Вальдер, — услышал я голос старшего родича.
— Здравствуй, деда, — ответил я.
— Линия может прослушиваться, — предупредил он.
— Понял.
— Новости смотрел?
— Да. Еще утром.
— Что думаешь о событиях в мире?
— Не знаю. Все не так, как должно быть.
— Верно. Нападения на сильных системщиков по всему миру. Про это в новостях говорят. Да и то не все. Лишь малую часть того, что происходит на самом деле. Но нас тоже выбивают. И про это в российских СМИ пока ни слова.
— Нас это кого? — уточнил я. — Конкретно наш клан или вообще системщиков?
— Проблема общая. Многим досталось.
— Я только про Лопухиных слышал. Да и то, что их просто ограбили.
— Лопухины легко отделались. А вот Федоровские, Улановы, Бабинчуки, Кметовы и Агоевы потеряли своих патриархов. А еще полтора десятка родов понесли серьезные потери. В Раздорскую тоже пробиралась группа наемников. Элита. Все системщики. Уровни от тридцатки и выше. Но мы были настороже, вовремя их заметили и накрыли минометами, а потом еще и двоих пленников взяли.
— Известно, кто их нанял?
— Да, смогли узнать. Но об этом тебе скажет Максим Петрович. Если захочет и посчитает нужным, само собой.
— Он на звонки не отвечает.
— Патриарх уже в Москве. Встречается с императором. Сам понимаешь, убийства сильных системщиков, которых уничтожают в короткий срок, государственное дело. Складывается впечатление, что нас ослабляют. Делают все методично и целенаправленно.