— Попрошу тебя тоже зайти в мой кабинет. Тебе надо переодеться в сухую одежду.
Мы оба двинулись за Марией Ивановной, косясь друг на друга уничтожающими взглядами. Хотел посмеяться надо мной, а в итоге сейчас сам получит по заслугам!
Глава 8
Кабинет нашего директора выглядел очень даже неплохо и уютно. У Марии Ивановны определённо был вкус в этом деле. Переступая порог, сразу можно было без труда понять, что здесь, сидя за столом, работает женщина. Стоять в мокрой одежде перед всей красотой этой комнаты было как-то не очень удобно. Глаза то и дело бегали от белых штор к замысловатой картине в тёмных тонах, висевшей на стене приятного серого цвета.
Этот серебристый оттенок напоминал мне глаза Терехова, может, если только они у него были бы чуть потемней. На дубовом столе стоял компьютер, стопка каких-то папок с документами, телефон и большой стакан с ручками, карандашами и прочей канцелярией. Рядом примостились два стула с красивой белоснежной обивкой, сделанные в стиле барокко.
У стены расположился вполне вместительный стеллаж, наполненный разными книгами, названия которых я не могла прочесть из-за большого расстояния. Одним словом, красотища. Мне не часто доводилось быть в кабинете у директрисы, но, когда всё же выпадала такая возможность, я с удовольствием любовалась интерьером.
Знаю, со стороны это выглядит странно, но зачем скрывать, что я люблю красиво подобранную мебель? А ведь не у каждого человека есть вкус в подобном деле.
— Прошу, присаживаетесь, — говорит Мария Ивановна. — Я сейчас вернусь, никому не выходить из кабинета, в особенности это касается тебя, Артём. Мне нужно сходить за сменной одеждой для Марины, — в знак согласия киваю и провожаю директрису взглядом.
Дверь захлопывается. Наступает тишина. Терехов непрерывно пялится на меня, и в какой-то момент это начинает раздражать. Пытаюсь игнорировать его, внимательно рассматривая ту самую картину в тёмных тонах. Интересно, что хотел изобразить художник, рисуя кривые линии с неровными геометрическими фигурами?
— Ты злишься? — осторожно спрашивает Терехов, прекрасно зная, что так оно и есть.
— Нет, что ты, дневной душ — очень хорошая вещь, особенно ледяной, так освежает! — отвечаю с сарказмом. Вот же придурок. Зачем задавать вопрос, если знаешь на него ответ?
— Я всегда делаю людям только хорошее и приятное. Для тебя, как видишь, решил постараться. Приложил большие усилия. Рад, что оценила.
— Ты сейчас специально строишь из себя дурачка или на самом деле таким являешься? — тут же начинаю я, не выдержав больше его наглой самоуверенности.
— Ты хоть понимаешь, какую чушь несёшь? Ты вправду думаешь, что, облив ледяной водой, сделаешь мне приятно? Если так оно и есть, тогда я точно могу сказать, что ты самый большой дурак из всех дураков, которых мне когда-либо доводилось видеть. По твоей вине я сейчас стою вся мокрая и дрожу от холода, а на улице дождливая погода, и дует ветер. Если ты и доберёшься домой в тепле и сохранности, то я замёрзну и скорее всего заболею. Спросишь почему? Потому что какой-то идиот, с которым я учусь в одном классе, облил меня ледяной водой, не подумав о последствиях, — терпеть я больше не могла. Эмоции рвались наружу, и я буквально срывалась на крик, глядя в наглые глаза Терехова.
Облокотившись о стену, он с абсолютно бесстрастным видом слушал мои возмущения, и именно это бесило больше всего. Была бы моя воля, убила бы его прямо здесь! Как можно быть таким пофигистом? Ненавижу его. Всей своей душой ненавижу. Каждый раз он умудряется всё испортить.
Каждый раз он выводит меня из себя и заставляет злиться, но вины за сделанное не чувствует. Вот, например, сейчас, выслушал мой взрыв эмоций, но реакции — ноль. Будто я ничего не говорила, только стояла и молча шевелила губами. Как ведущая из телевизора с выключенным звуком.
— Чего молчишь? Стыдно стала за свой дурацкий поступок?
— Нет, — отвечает Терехов, выдержав небольшую паузу. — Просто ты выглядишь потрясающе, когда злишься. Извини, залюбовался, — продолжает он, улыбаясь и пожимая плечами. Как ни в чём ни бывало.
Сделав тяжёлый вдох, решаю отвернуться от него, чтобы не видеть этого довольного, хитрого и в тоже время красивого лица. Медленно провожу рукой по мокрым волосам.
— Я так устала от тебя, — в ответ слышу тишину и его спокойное дыхание.
Становится немного не по себе от того, что он молчит. Может, правда сдаться, прекратив всю эту бессмысленную войну между нами? Всё равно от неё нет никакого толку. Только зря портим друг другу нервы.