— Губу обратно закатай и слюнки подотри. Кого-кого, но тебя в моих мыслях нет, а точнее, никогда и не было. Даже представлять себе этого не хочу! Убавь свою прыткость хотя бы на немного, может, тогда начнёшь понимать, что возомнил из себя непонятно кого, — тычу в него пальцем, наблюдая за неменяющимся выражением лица. Всё тот же самоуверенный козлик, чьи глаза с маленькими бесятами внутри неотрывно стараются следить за каждым моим движением.
— А мне кажется, что это ты возомнила из себя непонятно кого, — его слова окончательно сбивают меня с ног, нанося самый сильный и болезненный удар прямо в грудь.
Он же в свою очередь стоит со серьёзным видом джентльмена, выигравшего эту чёртову дуэль. Хочу что-нибудь сказать, дать отпор или просто доказать, что он не прав, но в горле пересохло. То и дело открываю безмолвно рот, словно рыба, и прихожу к не самому хорошему выводу.
— Нет, ну, а что ты хотела услышать, Мосина? — продолжает тот, оторвавшись от стены и сделав в мою сторону единственный опасный шаг. — Сейчас ты стоишь и даёшь лёгкий намёк на то, что я не достоин твоего мизинца, а про мечты так уж вообще можно не говорить. Будто какая-то Королева, сошедшая только-только с золотого трона на землю к крестьянину, чей вид брезглив ей. Да и вообще, кто он такой? — говорит Терехов, приближаясь ко мне ближе шаг за шагом в неизбежной попытке сократить расстояние. — Так вот, знай, я пошутил. Всего лишь решил чуточку посмеяться над тобой, а ты дала понять, что я никто, чтобы занимать хотя бы сантиметр места в твоих мечтах. Так кто же здесь из нас двоих возомнил из себя короля или королеву? Ты или я?
Сейчас мы стоим друг напротив друга, на опасно-маленьком расстоянии, которое в любую секунду может исчезнуть. Глаза предательски смотрят на парня не в силах оторваться от пленяющего, глубокого, такого нужного серого цвета его радужек. На лице чувствуется тёплое, почти неощутимое дыхание.
Появляется некое знакомое чувство, действующее на меня совсем неправильно. Вся кожа покрывается мурашками, как и всегда это бывает, когда мы с Тереховым переступаем отведённую границу между нами.
Реакция ведь должна быть не такой. Я должна дать отпор! Взять, оттолкнуть его и убежать отсюда куда подальше. Неважно, куда, главное скрыться с места преступления. Но я не могу этого сделать. Будто невидимая сила окутывает меня со всех сторон, намереваясь не отпускать с места. Даже шаг не давалось сделать. А может, Терехов колдун, решивший заколдовать меня.
— Я имела в виду совсем другое, — с трудом выдавливаю я из себя.
— Нет, ты как раз имела в виду это, — прошептал он, нагнувшись прямо к самому лицу.
Теперь в цвет его глаз можно было погрузиться полностью, утонуть без сожалений, отбросив все проблемы, все мысли, застрявшие в голове. И плевать, что сейчас передо мной стоит Терехов — тот парень, которого я считаю говнюком. Плевать, что он может заметить изменения в выражении моего лица и счесть это странным. Пусть смотрит, раз хочет.
Впервые останавливать его не стану, руки не подниматься оттолкнуть от себя серый омут этой красоты. Каким-то далёким нутром чувствую, что образовавшееся между нами молчание затянулось на очень долгое время.
И как бы ни хотелось прерывать контакт наших глаз, я должна была перебороть саму себя ради спасения собственной шкуры. В любой момент Терехов мог с лёгкость поймать меня, а значит, нужно срочно убегать, пока не поздно. Слишком уж близко он подобрался ко мне, прямо как никогда раньше. Надо бы это исправить.
— Ну, — окликнул меня парень, хитро прищурившись, — чего молчишь, язык проглотила или совесть дала о себе знать?
— Болван, — почти неслышно прошептала я, но надо быть дурочкой, чтобы посчитать, что Терехов глухой и у него не будет шанса услышать слетевшее с моих губ оскорбление. Ну точно задела его, раз его губы так многообещающе дёрнулись.
— Возможно, я болван, но заметь, ты такая же болванка, — говорит он, упрямо глядя мне в глаза.
— Ошибаешься, — не смогла промолчать я. — Тупица! — фыркнув ему в лицо, делаю быстрый шаг влево и только хочу бежать от превосходящей меня во всём акулы, как крепкие руки успевают словить мою талию, ловко приподнимая вверх и вешая на плечо. Реакцией служит мой громкий визг, а затем целая сотня ругательств в сторону этого древнего человека, чья ладонь ударила мою драгоценнейшую попу.