— Просто Леонид Павлович заметил в тебе потенциал.
— Ты правда так думаешь? — не прекращал он радоваться.
— Я в этом уверена на все сто, — мне показалось, или у парня покраснели щёки от моих слов? И что я только делаю? Вместо того, чтобы подготовить Дениса к правде, наоборот всё порчу, настраивая его совсем на другое. Дура ты, Марина! Только и знаешь, как молоть языком не по делу.
— Денис, я должна тебе кое-что…
— Сегодня целый день думал о тебе, Марин, — перебил меня Денис, не дав договорить самое главное. Я сильно сжала кулаки, при этом растягивая губы в совсем не счастливой улыбке, больше похожей на идиотскую. — Ты никак не выходишь у меня из головы, — он меня явно «осчастливил» этой новостью. Я даже больше скажу: он заставил меня пятиться в самый дальний угол. — Хотя я и сам не хочу, чтобы ты выходила оттуда. О Боже! Я, наверное говорю, глупость, — бормочет
Денис, чуть замедлив шаг.
От волнения он сунул руки в карман и виновато опустил голову. Его щёки приобрели ещё более красный оттенок, тем самым делая парня милее прежнего. Да что же это за несчастье-то такое!
— Денис, твои слова не глупость, — пробормотала я, в тайне желая успокоить парня. Будет лучше, если он убавит своё волнение.
— У меня такое впервые, — усмехнулся он. — Совсем ничего не смыслю в этом, — не тяжело было догадаться, о чём парень ведёт речь. Поставленная задача с каждой минутой всё больше имела возможность обратиться в пыль. Мне так никогда ему не сказать.
— Денис! — я вновь решила обратиться к нему, но вновь была не услышана.
— Марин, послушай, — перебил он, не обратив внимание на моё желание сказать ему что-то важное. — Я должен тебе кое в чём признаться, — эх, Денис. Если бы ты знал, что я тоже хочу тебе признаться. — Чёрт! Даже не знаю, с чего будет лучше начать.
— Денис, — едва слышно произнесла я.
Мы вмиг остановились друг напротив друга, дыша так тяжело, будто пробежали несколько кругов. Парень пристально посмотрел в мою сторону, опять переступая с ноги на ногу и пытаясь взять себя в руки. В груди всё сжалось до боли, скручиваясь и разрываясь на части. Смотреть в ясные глаза Дениса становилось всё сложнее, это словно пытка для меня.
Самое тяжёлое решение. Я была в тупике. Куда идти и что делать дальше, не знала. Каждое сказанное мною слово будет расцениваться как удар по самому больному месту, а молчание может привести к ещё худшему концу. Ну за что мне такое наказание? Я не могла сказать парню правду. Трусиха, ты Марина. По голове тебе надо настучать.
— В общем, я думаю, ты заметила, — пальцы сами по себе стали сжиматься в кулак.
— На самом деле я довольно давно не решался тебе об этом сказать, — говорил он, пока я чувствую, как больно впиваются ногти в ладонь. — Если что, я не буду настаивать и приму любой твой ответ, какой бы он ни был. Я просто не могу больше молчать. Марин, ты мне нравишься, — заикаясь произносит Денис, не сводя с меня глаз.
Он молчал, волнуясь, ожидая, что же теперь скажу я, а у меня вместо слов в горле встал ком. Ни пикнуть, ни вздохнуть, можно лишь смотреть в глаза Дениса и наблюдать мучительную для себя картину. Я прекрасно знаю, что должна ему сказать, но на это нет сил, на это не хватает смелости. Всё тело дрожит, и виной тому не холод, а моя предательская совесть, которая отказалась подчиняться своей хозяйке.
Разум вообще ушёл в туман, оставив меня ни с чем. Одно только сердце, обливаясь кровью, твердило, что лучше будет сейчас выложить парню всё, как есть на самом деле, потому что он не тот человек, в присутствие которого я могу прочувствовать нечто необычное. Денис всего лишь мой самый лучший друг. Человек, ставший мне братом. Мой личный ангел-хранитель. Разве я могу обмануть саму себя?
— Знаешь, а да ну эти все слова, — не успела я опомниться, как Денис дёрнулся в мою сторону и, крепко зажав в своих объятиях, поцеловал.
В ту же самую секунду из лёгких будто весь воздух выбили. Глаза широко раскрылись, а ослабевшие руки упёрлись парню в грудь. Поцелуй был не настойчивый, совсем как обычное касание губ, но даже оно затуманило всё в голове. Сердце бешено заколотилось, словно птица, рвущаяся из клетки.
Ощущать его мягкие губы на своих было для меня чем-то неправильным, запретным и приятным чувством. Оттолкнуть от себя Дениса не получалось даже при сильном желании разрушить его мечты. Тогда получается, что вся проблема состоит во мне. Я подло даю человеку надежду на то, чего не может быть, и, если случится худшее, винить я буду в этом только саму себя. Ведь я сама довела эту историю до разрушительного конца.