— Шутка! — запереживала она. Её руки в знак поражения неспешно приподнялись вверх, вот только лёгкая улыбка с лица не ушла, что не дало мне успокоиться, лишь ухудшив и без того серьёзность всей ситуации.
— Нельзя шутить такими вещами, — недовольно бросила я, а у самой сердце пустилось в бешенный пляс, пока мозг искал пути для отступления.
Главное, не дать заметить этого Соне. Крепко сжав в кулак бедную ткань футболки, я мысленно послала подруге сигнал, чтобы та успокоилась, перестала мучить меня намёками о Терехове и наконец сменила тему разговора.
Уж больно мне не нравится наша нынешняя. Не знаю, какое чудо произошло дальше, но Соня, будто прочитав мои мысли, вернулась в свою прежнюю позу ни в чём неповинной девочки и начала разговор о другом.
— Моя мама хочет отправить меня после окончания школы в юридический, — произнесла она поникшим голосом. Её плечи опустились, а глаза вдруг погрустнели.
Вот в который раз меня угораздило всё испортить. В последнее время со мной слишком часто такое случается. И я знаю виновника моих неудач. Терехов!
— Дай угадаю, ты туда не хочешь? — спросила я, боясь опять сказать что-нибудь лишнее.
— Я не просто туда не хочу, я категорически не желаю туда поступать. Это всё не моё. Не чувствую я к такой работе тяги. Сказала вчера маме о своих планах насчёт выбора профессии, а она напрочь отмела в сторону институт культуры. По её словам, это мои глупости, о которых я в будущем пожалею. Но это не глупости, это именно то, чего мне бы хотелось.
— А папа?
— А папа поддерживает маму, — расстроено продолжила подруга, смотря на почти опустевшую кружку с медовой жидкостью. — Марин, ты можешь представить меня юристом? — её вопрос выбил меня из колеи. С одной стороны, я была полностью за Соню, ведь, что может быть плохого в исполнении мечты? С другой же, я боялась, что Сонька может разругаться с родителями из-за моего мнения. Поэтому ответ был дан с задержкой в несколько секунд.
— Возможно, — как-то пискляво ответила я. И мне тут же захотелось ударить себя по лбу сковородой. Почему именно ей? Потому что она оказалось первой попавшейся мне на глаза.
— Да ну, — простонала подруга, махнув рукой. — Из меня получился бы самый плохой на свете юрист. Человеку, мечтающему о сцене, не нужны вёдра бумаг.
— Может, тебе стоит ещё с ними поговорить? Может, они поменяют своё решение? — тут, скорее всего, на такой расклад событий рассчитывала только одна я, что уж там говорить о Соне.
— Ага, конечно! Это случится лишь тогда, когда метеорит с неба упадёт. И то, если он шлёпнется прямо перед носом моих родителей, — усмехнулась она, бросив в мою сторону весёлый взгляд. — Подумываешь о том, как сконструировать этот метеорит?
— От лишней помощи не отказалась бы, — рассмеялась я.
— Только чур Дениса с собой не брать. Он со своей правильностью не даст нам выполнить работу.
Допив последний глоток чая, Соня решила, что ей пора идти домой. Перед самым уходом она ещё раз напомнила о данном мною обещании сказать Денису правду. Мне оставалось ей только кивнуть в знак согласия и прогнать свою трусость вон, чтобы зря не болталась под ногами.
Глава 20
Да, я паникёрша. Жуткая, страшная и опасная паникёрша. А ещё безумная трусиха, которая не смогла сдержать своё обещание, которая просидела час над собственным телефоном, дрожа от страха и волнения, словно напуганная овечка. Я так и не позвонила Денису.
Не смогла набраться смелости, чтобы сказать другу правду. Подружка-трусость ворвалась обратно в дом и окружила меня со всех сторон. Весь вечер я ругала себя за это, даже рискнула слегка ударить пару раз подушкой по голове. Из моей комнаты можно было услышать тихие стоны, разговоры с самой собой и нервный топот шагов из стороны в сторону.
Глубоко в моём личном мире от безысходности всё взрывалось оглушительными хлопками. Сердце колотилось немыслимо быстро, а руки то и дело хватались каждые пять минут за телефон в попытке набрать заветные цифры. Но сколько бы я ни мучилась, сколько бы ни пугала себя, ничего не помогало позвонить Денису.
Будто кто-то специально решил поставить преграду и отрубить все концы связи.
Возможно, это был знак свыше, а возможно, я просто наивная дурочка, придумавшая себе чудаковатую историю. Надо же, все эти жертвы ради одного признания. Всего лишь ради него я страдаю расстройством своих шатких нервишек. Но знаете, конец должен был наступить. Как ни крути, а точку ставить придётся. И если не рано, то как сейчас, поздно.