— Противная Маринка с хвостом, как у мышонка, — заливаясь смехом, произнёс он.
— Замолчи, ты… Ты… — не унималась я. Бедная соломенная шляпа уже была готова лететь прямо ему в лицо, а сжатые до боли кулаки рвались в бой.
Настроение было безвозвратно испорчено, поэтому я решила идти дальше, не обращая на Терехова никакого внимание.
— Пугало, — обиженно выплюнула я, после чего быстро зашагала к Сонькиному дому, который стоял не так далеко.
— Ну Маринка, сама напросилась, — послышалось из-за спины, и в тот же миг мне на голову полилась прохладная вода, делая мокрыми волосы, шляпу, тело и моё новое красное платье в горошек.
Только представьте, какой это был ужас для десятилетней девочки. Мало того, что я могла получить от мамы нагоняй, так ещё теперь похвастаться платьем Сони не смогла бы, а всему виной жуткий Терехов с пустой бутылкой. По окончанию «летнего душа» я уж точно была настроена на драку.
Со злостью вырвав бутылку из рук улыбающегося мальчишки, я бросилась его бить. Конечно же, удары были слабыми и не приносили боли, но Терехов, отступая назад, активно отмахивался руками, что-то невнятно крича. В порыве злости я, споткнувшись, упала на колени. Бутылка, вылетев из рук, укатилась куда-то в сторону. Послышался треск рвущейся ткани. Ладони и область левой коленки неприятно засаднило. Из глаз брызнули слёзы. Перепуганный Терехов мигом бросился на помощь. Подхватив меня под руку, он помог подняться.
— Эй, Марин, ты как? — спросил мальчуган, явно нервничая. Увиденная мною дырка на платье привела меня в ещё большую раздражительность. Для полного образа разозлённой Марины не хватало только рожек, миленького хвостика и трезубца, пылающего огнём. Вся мокрая, с порванным платьем, я готова была стереть Терехова в порошок.
— Ненавижу, — взвизгнула я, отталкивая от себя ложного спасителя. — Достал! С сегодняшнего дня я объявляю тебе войну! Здесь и сейчас ты официально становишься мне личным врагом. Я отомщу тебе, Терехов! — с тех самых слов началось наше противостояние длиною в семь лет.
С того самого момента мы прочертили между нами границу отношений. Для нас двоих больше не существовало Марины и Артёма, вместо них была Мосина и Терехов. Именно поэтому я так сильно удивилась своему имени, услышанному из уст злейшего врага. Добром тут точно не пахло, больше веяло построенной ловушкой.
Медленно, с большим страхом я всё же решилась повернуться к парню лицом. Увидеть его скромно стоящего в десяти шагах от себя было удивительно. Он не ухмылялся, как это могло быть обычно, не держал в руках что-то из того, что может стать для меня его местью. В глазах не бегали весёлые чертята, а поза выглядела слишком безопасно. Тут явно случилось нечто. Ну не может этот человек быть Тереховым.
— Ты кто? — выпалила я, приподняв левую бровь вверх, при этом не забыв сделать заинтересованное выражение лица. Мой вопрос сбил Терехова с толку. Не понимая в чём дела, он не сразу дал ответ.
— В смысле, кто я? — непонимающе спросил он, не готовый к такому повороту событий.
— Пахнет ловушкой, бессовестный негодяй, — заподозрив неладное, я в миг прищурила глаза, будто знала, что он задумал, ну или хотя бы предполагала о подготовленной ловушки.
— Ты серьёзно? — усмехнулся тот.
— Ага! — торжественно воскликнула я, тыкнув в него пальцем. — Попался!
— О чём ты, я не понимаю тебя.
— Ещё бы ты понимал. Твоя улыбка только что рассекретила тебя, идиот. Сам же попался в свои сети. Я так и знала, что ты что-то задумал. Слишком странное у тебя было поведение последние дни. Только я не понимаю, при чём здесь Соня?
— Приятно знать, что ты… — задумавшись, он сделал недолгую паузу, словно ища подходящее слово. — Скажем так, что ты частенько наблюдаешь за мной.
— Что?! Я не наблюдаю за тобой, — его хитрая улыбка дала понять, что он ни капельки не верит мне.
— Я хочу с тобой просто поговорить. Для этого пришлось увязать в это дело Соню.
— Скажи честно, если я сейчас сделаю шаг, на меня ничего не выльется? — настороженно спросила я, продолжая стоять на том же месте.
Ни шагу назад, ни шагу вперёд, а лево и право отмечены красным крестом. Лучшая планировка для того, чтобы быть в безопасности. Тяжело вздохнув, Терехов решил ответить.
— Нет.
— А подошва кроссовок не приклеится к полу?
— Нет, не приклеится.
— Значит, где-то здесь стоит банка с краской.