Вволю потешив народ на десятке ярмарок, цыган куда-то запропастился, затерялись и следы загадочного шара. Орех Кракатук вынырнул на свет лет шесть спустя. В «Петербургских ведомостях» того времени снова можно было прочесть о «крепком весьма ядре, в кунсткамеру помещенном».
Шли годы. Над страной пронеслась гроза революции, гражданской войны. В это время было не до забавных аномалий природы, — а загадочный Кракатук относили именно к одной из таких аномалий. Поэтому никого и не обеспокоило его необъяснимое и внезапное исчезновение из музея. Десятки лет о странном шаре ничего не было слышно. И лишь совсем недавно этот действительно будто заколдованный орешек попал в руки тех, к кому должен был попасть, — к серьезным исследователям. На сей раз он объявился в пустынном уголке Туркменистана. В архиве Академии наук сохранился дневник руководителя геологической экспедиции Владимира Хлебникова, который и доставил шар к Гордееву.
…Здесь Мезенцев прервал рассказ и пододвинул к Чумакову пачку листков, густо заполненных машинописным текстом. Это была копия дневниковых записей Хлебникова.
«Ночью меня разбудило ощущение какой-то неясной опасности, — начал читать Чумаков. — Подобное чувство возникало и прежде, когда, проснувшись внезапно глубокой ночью, я поднимал голову и видел согнутую фигуру задремавшего У догорающего костра дежурного. А рядом — голодный блеск светящихся глаз круживших неподалеку хищников.
Но на этот раз подняли меня не волки. Выйдя из палатки, я вздрогнул от неожиданности. Показалось, что на горизонте, окруженное тускло-зеленоватым свечением, восходит солнце. Машинально я взглянул на часы — было десять минут третьего. Сомневаться в этом не приходилось — часы меня никогда не подводили. Я затряс головой, захлопал себя по плечам, пытаясь стряхнуть сонное оцепенение.
Сияющий, окруженный изумрудным ореолом шар медленно плыл навстречу.
Конечно, это не было солнце — линия горизонта едва заметно обозначалась вдали. «Шаровая молния?» — обожгла догадка. Да, это было вероятней всего. По моим предположениям, светящийся шар имел чуть меньше полуметра в диаметре. Впрочем, я мог ошибаться.
Странный шорох у ног заставил перевести взгляд вниз. Тонкий, черный живой ручеек струился по песку рядом с подошвами моих сапог — то сплошной массой двигались насекомые. Я включил фонарь и разглядел будто облитых глянцем крупных муравьев и термитов. Этот живой поток устремился туда, куда падал бледный отсвет от парящего невысоко над землей шара. Ни о чем подобном не приходилось мне слышать прежде, хотя я провел в пустыне не один год.
Перешагнув через ручей из насекомых, не думая о возможной опасности, я направился к шару. Уже подойдя совсем близко, когда нас разделяло не больше двадцати-двадцати пяти метров, я заметил, что насекомые сбились под светящейся сферой в огромную плотную кучу. Она становилась все больше, словно этот живой, копошащийся ком хотел добраться до шара.
Неожиданный всплеск зеленоватого огня заставил меня зажмуриться. Шар словно взорвался, расплеснулся ослепительным пламенем. Но при этом не было слышно ни звука.
Когда я вновь обрел способность видеть, то обнаружил, что холм из насекомых исчез. Куда-то пропал и сам шар. Стояла холодная и безветренная пустынная ночь, ничто не напоминало о только что увиденном мною фантастическом зрелище.
Еще некоторое время я бесцельно топтался на месте, тщетно вглядываясь в темноту. Потом вернулся в палатку, где, ни о чем не подозревая, спокойно спали товарищи.
На рассвете, когда я вышел оттуда, то сразу увидел шагах в пятнадцати серебристый небольшой шар, лежащий у основания бархана. Меня поразило, что шар на ощупь теплый, хотя лежит на холодном песке, и удивительно легок. Находка и все события минувшей ночи казались мне настолько странными, что я решил никому из членов экспедиции о них не рассказывать, но сразу же по возвращении посоветоваться с опытными специалистами».
— Такова краткая предыстория нашего ореха Кракатук, — сказал Гордеев, забирая у Чумакова листки. Академик встал, не спеша прошелся по кабинету. Остановившись у широкого окна, некоторое время молча наблюдал, как носятся чайки над излучиной реки, в которой плавились ослепительные солнечные блики.
— Теперь же, — продолжал раздумчиво, — мы знаем о нем чуть больше и все же удручающе мало. Ну как, — вице-президент живо обернулся к Чумакову, — не раздумали вплотную заняться загадкой ореха Кракатук?