— А если допустить, что его оболочка скрывает совершенно иное пространство, — воскликнул Чумаков, — совершенно иной вид материи? Тогда станет объяснимым и загадочное исчезновение шара на экране, и парадокс с лазерным лучом. Луч действительно не встречает препятствия — в обычном, земном понимании этого слова…
— Возможно, вы правы, — сказал Гордеев. — Подобная гипотеза уже высказывалась. Совсем не не исключено, что орех Кракатук — гость из иного, пока недоступного нам измерения. Но так или иначе, налицо третья загадка: что у него внутри?
Разумеется, шар с такими уникальными свойствами мы держим в специально оборудованной лаборатории, обращаемся с ним исключительно с помощью манипуляторов, наблюдаем из-за толстого бронированного стекла.
Однажды внимание операторов привлекло обилие на этом стекле насекомых. Особенно много было муравьев. Трудно сказать, откуда они брались, — и совсем мелкие черные, и огромные рыжие лесные великаны. Муравьи буквально облепили стекло, невозможно было что-то разглядеть.
И тогда я вспомнил о дневниках Хлебникова. Существовала какая-то очевидная и странная связь между серебристым шаром и насекомыми, что-то неведомое притягивало их друг к другу.
Решено было поместить в камеру с шаром несколько десятков муравьев разных видов. И вот тут-то наш сказочно твердый орешек продемонстрировал еще одно чудесное свойство. Непостижимым образом насекомые растворялись в нем, исчезали. Мы засняли этот процесс и воочию могли убедиться, что крохотная лапка, затем туловище погружаются в шар, и, наконец, все насекомое ныряет в него, словно опускаясь в похожую на ртуть массу. Между тем поверхность шара оставалась такой же твердой, как и прежде, — многочисленные опыты это подтвердили.
За последние месяцы тысячи насекомых побывали внутри шара. Некоторых он выпускал тотчас же, некоторых задерживал подолгу. Попытки снабдить крупных муравьев специально сконструированными сверхминиатюрными датчиками успеха не имели. Шар впитывал в себя живое насекомое, для микроприборов же его оболочка оставалась непроницаемой.
Итак, вот вам четвертая загадка, Алексей: что общего между орехом Кракатук и муравьями?
— Слишком много загадок, — улыбнулся Чумаков.
— Вы знаете, Алеша, был такой момент, когда мы уже отчаялись найти на них ответ, — признался Гордеев. — Но тут неожиданно мне попала на глаза статья в медицинском журнале. Ты слышал о работах академика Лелидзе?
— Кажется он разработал принципиально новый метод диагностики… Но какое это имеет отношение?..
— Прямое, Алексей, прямое. Лелидзе сумел выделить вещество реалгин, которое, будучи введенным одновременно больному и врачу, позволит последнему ощутить все то, что чувствует его пациент. Понимаешь, если у человека болит печень или сердце, медик тоже эту боль ощущает, ее характер, нюансы. В общем, это безошибочный и очень перспективный метод диагностики, но…
— Но?..
— Использование реалгина, как показали первые опыты, требует известной осторожности. Дело в том, что и у врачей, и у больных, которым вводят препарат, сознание как бы раздваивается.
Выход нашли в том, чтобы погрузить и врача, и пациента в состояние так называемого искусственного полусна, — в этом случае сознание как бы меркнет, но в то же время человек в силах контролировать свои ощущения и эмоции.
— Знакомое состояние, — усмехнулся Чумаков, вспомнив приключения в зеркальной камере.
— Оно будет твоим рабочим состоянием во время эксперимента с орехом Кракатук, — серьезно сказал Гордеев. — Мы хотим ввести тебе реалгин, Алексей!
— Одна доза препарата — мне, а другая?.. — спросил Чумаков.
— Тому, кто имеет доступ в шар, — просто ответил вице-президент. — Это для нас единственный способ заглянуть в него.