— Погоди, — ухватила я его за рукав. — Лучше я.
— Вместе, — не отступал от своего Матвей. Вдвоем мы открыли дверь, и я с удивлением обнаружила, что к взъерошенному Тимуру с Гришкой помимо соседки тети Вари присоединилась какая-то белобрысая девица. Вид у нее был виноватый, а маленькие глазки как у крысы со злобой уставились на меня.
— Это кто? — недоуменно спросила я из-за плеча Матвея.
— А это, Адочка, шалава та, что дверь тебе портит, — застрекотала тетя Варя. — Вон, у нее баллончик с краской и маска!
Девица злобно зыркнула в сторону соседки, но тетя Варя замахнулась на нее сухоньким кулачком.
— Ишь ты, какая!
— Ты кто? — с любопытством спросила я. Внешность девицы показалась мне смутно знакомой.
— Ада, это, — Гриша смущенно кашлянул. — Моя бывшая девушка, Ольга.
— Привет, — с вызовом уставилась на меня девица. — Гриша — мой! Отстань от него!
— А-а-а, — обрадовалась я. — Так это ты мне дверь портила? Из-за Гришки что ли? Можешь забирать, я на него не претендую.
Девица фыркнула, но улыбнулась краешком губ. А вот Гришку моя речь не обрадовала.
— Ада, что ты говоришь? Мы же решили…
— Полицию вызову, — заголосила тетя Варя.
— Захлопнитесь, — рявкнул Тимур. — Ада, а что за мужик с тобой? Ты собралась? Я заказал столик в ресторане…
— Извините, мальчики, — решительно объявила я. Матвей скрестил руки на груди и усмехнулся. — Но я в ближайшее время буду очень занята. Дела, знаете ли, мне еще вещи надо собрать.
— Зачем? — хором спросили Гришка с Тимуром. Последний с тревогой добавил: — Ты куда-то уезжаешь?
— Да, — кивнула я, и попыталась захлопнуть дверь, но Гришка успел всунуть свой ботинок.
— Куда? — опять хором завопили они.
— Замуж, — рявкнул Матвей, решив ответить вместо меня. Ловко выпихнув Гришкину ногу, он добавил: — За меня!
И захлопнул дверь, оставив моих бывших с носом, разгневанной тетей Варей и прибывшей полицией. Чуть позже, лежа на плече Матвея, я сонно зевала, а Драгов лениво перебирал мои волосы, пропуская прядки сквозь пальцы.
— Матвей, — позвала я.
— Да, детка?
— Ты говорил, что у Юльки с Вадимом ничего не выйдет.
— Был неправ, — отозвался он, и поцеловал меня в висок.
— А то что ты сказал… Ну, тогда, в машине.
— Что тоже использовал тебя? Детка, я сказал это от злости. Подумал, что ты нарочно крутилась возле меня из-за денег и клуба.
— Я и использовала тебя, — призналась я, почувствовав, как напряглись плечи Матвея. — А потом влюбилась. Представляешь?
— Представляю, — с улыбкой ответил он. — А я влюбился в тебя сразу, когда увидел вас с Юлькой в «Шапито». Ты была в красном платье, и я мгновенно понял, что буду последним дураком, если провороню тебя.
— Но не проворонил же, — рассмеялась я, переворачиваясь на живот и заглядывая в лицо Матвею. — И еще кое-что. Ты обвинял меня в смерти Бурганова…
Я закусила губу, мысленно подбадривая себя. Давай, Ада, ты сможешь. Ты любишь этого человека, и между вами не должно оставаться никакой лжи. Просто расскажи ему… Он поймет, он должен понять.
— Ничего не говори, — перебил меня Матвей, положив свою руку мне на спину. — Я не дурак, Ада. Ты уже сказала самое важное для меня, остальное мне неинтересно. Убийцей Бурганова для всех навсегда останется Муса. И больше не поднимай эту тему. От оружия ты избавилась?
— Ник избавился.
— Ему можно доверять?
— Да. Он мой старый друг.
— Отлично, — проронил Матвей и вдруг без перехода спросил: — Замуж за меня пойдешь?
— А надо? — ухмыльнулась я, и завизжала, поскольку Матвей перевернул меня на спину, и, нависнув надо мной, принялся щекотать. — Пойду, пойду!
Матвей остановился, и замер, смотря в мои глаза, а я — в его.
— Я люблю тебя, — сказал он, перед тем, как наброситься на меня с поцелуями.
— Люблю тебя, — вторила ему я, и эта ночь была самым прекрасным мгновением уходящего мая.
Как хорошо, что впереди нас ждало еще столько же счастливых дней и ночей.