Телефон, брошенный на кухонном столе, громко зазвонил. Цокая каблуками, я направилась за мобильником, почему-то уверенная в том, что звонит Матвей. Наверное, поинтересуется, получила ли я подарок. Но на этот раз моя интуиция ошиблась: звонила мама Андрюшки.
— Алло, Адочка?
— Да, тетя Таня, — удивленно протянула я. — Слушаю вас.
— Не знаешь, где мой оболтус? Вчера ушел, до сих пор не вернулся.
Сердце неприятно екнуло. Сохраняя непринужденный тон, я вежливо ответила:
— Не знаю, мы не созванивались. А куда ушел? Вы ему звонили?
— Звонила, сначала не брал, а сейчас телефон выключен. Ушел куда? Сказал, что по делам, а больше ничего не сообщил. Ох, где ж его нелегкая носит? Может, Юля знает?
— Нет, Юля со мной была, и вчера, и сегодня. А друзьям вы не звонили?
— Звонила, как же нет-то, — вдруг всхлипнула Татьяна. — И этим, с завода, и Вите. Никто ничего не знает. Никогда такого не было — если уходил, то домой возвращался. А тут уж сутки прошли. Ему ведь на работу завтра, на смену.
— Я попробую позвонить общим знакомым, может, видел кто, — пообещала я женщине, и неловко добавила: — Не переживайте, теть Тань. Все хорошо будет.
Последняя фраза прозвучала наигранно и жалко, но испуганная мать ничего не заметила, и попрощалась. Подумав минутку, я позвонила Юльке.
— Ты уже в клубе?
— Да, а что?
— Андрюшка пропал.
В трубке что-то хрюкнуло, потом музыка стала тише — видимо, Юлька ушла в свой кабинет.
— Как это: пропал? Кто сказал?
— Мать его звонила, вчера в обед ушел, до сих пор не вернулся.
— И что? — заволновалась Юля. — Что ты думаешь?
— Пока ничего. В клубе что-нибудь слышно?
— Нет, все спокойно, — доложила Юлька. — Мусика сегодня не будет, Рамиль тоже не объявлялся. Даже странно как-то. Да и ребят особо нет.
— Вообще никого? — забеспокоилась я. Обычно ребятишки Мусика днями и ночами торчали в клубе, который считался чем-то вроде места сбора. Оно и понятно: у молодняка еще нет таких денег, чтобы шастать по ресторанам, да и квартиры не у всех есть. Отсюда и пристрастие к «Монро».
— Ну, охрана на месте, — замялась Юлька. — Да еще двое пришли, кальян курят. А больше никого.
— Ну, еще не вечер, — успокоила я ее.
— Что делать будешь? — спросила подруга. — Домой к Андрюшке поедешь?
— Даже не знаю, — растерялась я. Поехать-то, конечно, можно, но что там делать? Успокаивать тетю Таню? В сочувствующих речах я не особо сильна, а искать Андрюшку по всему городу тоже не вариант — он может быть где угодно. Представив, как обшариваю подворотни и закоулки в поисках одноклассника, я дернулась от отвращения.
— Ладно, напиши, как решишь. Мне пора, — сказала Юлька и отключилась. А следом за ней позвонил Вовчик. Трубку я не взяла, поскольку догадалась: Вовка прочел Юлькину записку, в которой та обзывала его ошибкой своей жизни и сообщала об уходе. Слушать истерику брошенного мужчины мне не хотелось, к тому же Вовчик был невероятно зануден и плаксив, а в данный момент настроение у меня было не очень.
Постучав по столу длинными ногтями — привычка, раздражающая всех окружающих, я написала Нику с просьбой встретиться пораньше. Старый друг откликнулся сразу, и ответил, что прибудет через двадцать минут. Встречать его я вышла на лестничную клетку, где детально обрисовала ситуацию с клубом и жучком.
— М-да, — поморщился Ник. Высокий, загорелый, в модных очках и простой белой футболке, подчеркивающей шикарное телосложение, Рокотов сразу сгреб меня в объятия и приподнял, тряся как куклу. — Умеешь ты друзей встречать, Адка. Давай-ка еще раз: что этому Матвею от тебя надо?
Я еще раз покорно рассказала о сложившейся ситуации, не забыв упомянуть про собрание и пропажу Андрюшки. Ник наморщил лоб.
— Этот Андрюшка важен?
— Он хороший парень, — попросила я. С минуту обдумав что-то, Ник уверенно сказал:
— Ладно, пойдем глянем на твой жучок. А потом — в кафешку, есть хочу жутко. Там и поговорим спокойно.
В квартиру мы зашли в полном молчании. Скинув обувь, Ник дошел до кухни и, встав на колени, заглянул под стол. Потрогал непонятный прибор, тихо хмыкнул и знаками велел мне покинуть квартиру. Оказавшись в безопасности, мой товарищ безапелляционно сообщил: