— И ты знала, — сказал Матвей. Я мгновенно похолодела, продолжая глупо улыбаться.
— На что ты намекаешь? Что я угнала машину и застрелила вашего начальника? Да я знать его не знаю.
— Он жил здесь. Семь лет назад.
— И что? Мне было семнадцать, и тогда я не водила дружбу с сомнительными личностями.
— За языком следи, — жестко попросил Матвей. Брюнет уставился на меня, словно прикидывая, подхожу ли я на роль наемного убийцы, и сказал:
— Да не, ты чего? Какой из нее киллер? Она пистолет-то поднять не сможет. А там расстояние было — будь здоров.
Я жутко нервничала, обливаясь потом. Вот так живешь себе припеваючи, а тебя в киллеры записывают. Разве я могу убить живого, ни в чем неповинного человека? Конечно, нет.
— Да я и не думаю, что она, Вадик, — обронил Матвей. — Просто подметил, что все знали о незакрытой тачке. Это мог быть кто угодно. В кандидатуру Рамиля мне слабо верится — кишка тонка у парня, к тому же он еще и наркоман.
Сверху послышался какой-то шум, потом сдавленный визг Юльки. Я вскочила с дивана, намереваясь бежать на помощь подруге, но Матвей оказался проворнее: ловко схватил меня за локоть и велел Вадику:
— Иди, глянь.
Вадик кивнул, и направился к лестнице, привычным жестом достав пистолет из кармана. Я икнула и обмякла в руках Матвея: это что такое? Что за люди таскают с собой пистолеты средь бела дня? Даже Мусик осторожничал с оружием. Переживая за Юльку, я обратилась к Драгову, руки которого переместились на мою талию:
— Он же ничего не сделает Юле?
— Не сделает, если твоя Юля будет слушаться, — «успокоил» меня Матвей. Я забеспокоилась сильнее: слушаться — это не про Юльку. Подруга способна устроить настоящий хаос даже в монастыре, а Вадик явно не самый терпеливый и уравновешенный представитель человечества.
— Вчера нашли курьера, который должен был передать деньги, — мурлыкнул мне на ухо Матвей. Я напряглась всем телом, чувствуя, как его дыхание обжигает мне мочку. — Мертвым.
— И что? — слабо ответила я. — Это лишь доказывает то, что Мусик присвоил деньги и избавился от следов.
— Над курьером славно поработали, — вкрадчиво произнес Матвей. Рука его поползла выше и замерла на моей груди. — Его пытали, при чем долго и изощренно. Это доказывает, что убийца не знал, где деньги, и выяснил это в процессе пыток. Значит…
Я вся трепыхалась в объятиях Матвея, боясь сделать лишнее движение. Вторая рука сильнее обвилась вокруг моей талии, прижимая меня к мужскому телу. Спиной я чувствовала упругие мышцы, а ноздри щекотал горький запах полыни.
— Значит, Бурганов не сообщил Мусику координаты. А раз так, ему незачем было убивать его. Логичнее было бы получить информацию, и только потом избавиться от ненужного компаньона.
— Он мог и не ждать координаты. Нашел же он как-то курьера, — возразила я.
— Курьер сам нашел Мусика, — Матвей потерся носом о мою шею, вызывая прилив жара в низу живота. — Его схватили менты, и он запросил помощь у Мусы. Это случайность, роковое совпадение обстоятельств. Если бы не это, Муса его ни в жизнь не нашел бы. Так что Бурганова убил кто-то другой…
— Кто? — пискнула я, чувствуя себя мороженым в жаркий летний день.
— Это ты мне скажи, — Матвей развернул меня лицом к себе, и, прежде чем поцеловать, прошептал в полуоткрытые губы: — Ада из Ада…
Глава 13
Минут пять мы самозабвенно целовались, позабыв про все остальное. Свое непристойное поведение и слабоволие я оправдала тем, что, во-первых, врагов нужно держать поближе к себе, а во-вторых — Матвей потрясающе целовался. Не знаю, чем закончилось бы это дело, если бы со второго этажа не спустилась Юлька, которую под белы рученьки вел Вадик.
— Матвей, — нервно воскликнул гадкий брюнет. — Она напала на Санька!
Мы с Драговым синхронно отлипли друг от друга, и дружно посмотрели на Юльку. Подруга стояла с несчастным видом, прижимая одной рукой свою сумку, и глядела на нас грустными глазами. Вспомнив габариты Саши, я позволила себе усомниться в правдивости обвинения.
— Да ты что? — изумленно проговорил Матвей. — И что же она сделала?
— Огрела его сумкой по башке, — с довольным лицом ябедничал Вадик.
— Я думала, он меня убить хочет! — взвизгнула Юлька. — Я защищалась!
Ее печальный облик мог прошибить даже самого черствого человека, однако Вадик снова побил все рекорды по бессердечию.
— Ага, нужна ты ему, неуравновешенная дура, — огрызнулся он. — Еще и на меня накинулась.