От этих мыслей я невольно вспотела, и продолжала молчать, маленькими глотками прихлебывая кофе. Обстановку разрядила Юлька, спустившаяся вниз в розовом халате и тапках-кроликах. Ее появление произвело фурор — на лице Кости возникло недоумение, и даже Славик оторвался от блокнота, удовлетворенно сообщив всем:
— Вещи подошли. Я так и знал.
И снова уткнулся в свою писанину.
— Доброго утречка, — пропела Юля, подошла ко мне и чмокнула в щеку. — Ада, чего не разбудила? Я проснулась, а тебя нет. Уж испугалась: вдруг украли?
— Не стоит беспокоиться, в этом доме Аде ничего не угрожает, — незамедлительно отозвался Костя, и обнажил ямочки на щеках. — Я Костя.
— А я Юлия, — не осталась в долгу подруга, и улыбнулась так же широко. Вадим пробурчал что-то Матвею на ухо и резко покинул кухню.
— Что это с ним? — шепнула мне на ухо Юлька. Я пожала плечами.
— У Вадима по утрам дурное настроение, — подмигнул Костя. — Юля, вы не откажетесь от завтрака?
— Конечно, нет, — хлопнула в ладоши Юлька. — Я голодная, как волк.
Пока Костя потчевал подругу яичницей, а она довольно щурилась и флиртовала, я испытующе уставилась на Матвея.
— Говори, — великодушно сказал он.
— Мне нужно забрать вещи из квартиры, — робко ответила я. — И встретиться с Валетом.
— Хорошо, — кивнул Драгов и посмотрел на мою тарелку. — Ты поела? Можем ехать.
— Прямо так? — растерялась я, и встала, схватив посуду. — Подожди, я помою…
— Не надо, я вымою, — Юлька выхватила у меня из рук тарелку, и нетерпящим возражений тоном заявила: — Езжай. И мои вещи не забудь. Главное, — понизила она голос, — косметичка и каблуки. Поняла? Ну все. А я тут приберусь, освоюсь пока.
Сопровождаемая Матвеем, я поспешила на выход. Возле ворот стоял уже родной мне Сабурбан, сбоку скромно притулился Мерседес, за рулем которого сидел Вадим. Лицо у него было злое, и он что-то резко выговаривал собеседнику по телефону.
— Мы поедем с Вадимом? — спросила я, затормозив в нерешительности, поскольку Саши нигде не было видно.
— Нет, детка, — Матвей взял меня под руку и повел к Сабурбану. — Мы поедем вдвоем.
Ага, вот оно как. Спорить или спрашивать, почему так, я не стала — молча села на переднее сиденье и уставилась в лобовое стекло. Мы выехали за ворота, машина Вадима тронулась вслед за нами. Такой процессией мы вскоре достигли города, и я с удивлением обнаружила, что едем мы в сторону моей квартиры, а Вадим в какой-то момент свернул в другом направлении.
— Мы едем ко мне? — задала я вопрос.
— Да, детка. Ты же хотела забрать вещи, разве нет?
— Да, но… Я думала, сначала мы встретимся с Валетом.
— Сначала вещи. С Валетом уже договаривается Вадим.
— Ты попросился к нему в гости? — не поверила я своим ушам. Матвей затормозил перед подъездом и злобно уставился на меня, плотно сжав губы.
— А ты думала, мы к нему просто в дверь постучим? Нет, детка, так дела не делают.
Вообще-то, да, я так и думала, но выражение лица Матвея опять заставило меня промолчать. «Спокойнее, Ада», — сказала я сама себе, выходя из машины. «Спокойно. Ты же знаешь, что пока он тебе нужен, поэтому веди себя покладисто».
Памятуя о словах Юльки о возможной засаде, в подъезд я входила с чувством легкого беспокойства. Присутствие Матвея хоть и успокаивало, но не придавало душевных сил — а ну как там ребят пять-шесть? И что он делать будет? К тому же я злилась на него за резкий тон и лживость — по глазам вижу, что ему хочется меня прибить, но он терпит. Зачем?
— Что: зачем? — переспросил Матвей, нажимая кнопку моего этажа. Осознав, что задала вопрос вслух, я покраснела.
— Зачем ты помогаешь мне?
— Просто так. Такой ответ тебя устроит?
— Нет. Я хочу услышать правду.
— Ты не поверишь, Ада, и я тоже, — кивнул Матвей, приблизившись ко мне. На табло сменялись цифры, от мужчины напротив одуряюще пахло полынью, а его лицо было в двух сантиметрах от моего. Закусив губу, я следила за пролетающими этажами, и когда лифт остановился, пулей вылетела на лестничную клетку.
На моей двери красовалось размашистое «Гори в аду». Остановившись, я уставилась на надпись, и зачем-то потрогала краску. Уже высохла. Матвей, замерев рядом, цокнул языком, и обратился ко мне:
— Не расскажешь?
— Нечего рассказывать. Кто-то пишет на моей двери разные оскорбления.
— То есть это не в первый раз?
— Нет. Раз пятый уже, наверное.