Усевшись за огромным деревянным столом, следующие полчаса мы пили чай и чутко прислушивались к шорохам на улице. Тетя Маша, неодобрительно качая головой, сверлила Юльку гневным взглядом, угрожая рассказать все ее матери. Юлька хлюпала носом, как ребенок, и трогательно просила:
— Не говорите маме. Пожалуйста. Я больше так не буду.
— Ох, горе ты луковое, Юлька, — вздохнула хозяйка, вытирая стол полотенцем. — Ладно, чего уж там. Если эти ваши бандюки к дому подъедут, я вас в подпол спрячу.
И тетя Маша кивнула на пол, где виднелся квадратный люк. Юлька, боявшаяся темноты, нервно сглотнула, и залпом выпила свой чай.
— Так видно же люк, — прошептал Славик, окончательно сломленный. Он сидел, сложив руки на коленях, и внимал каждому нашему слову.
— Ковром накрою, — отрезала тетя Маша. — Не учи ученую-то. У меня муж, Степаныч, сколько годков в милиции прослужил. Ты еще и не прожил столько-то.
Мы снова замолчали, прислушиваясь к тишине, и, как назло, я захотела в туалет, а две чашки чая только усугубили положение. Он, естественно, был на улице, и Юлька тут же вцепилась в мою руку:
— Не ходи, Адка. А вдруг подъедут?
— Вряд ли, — я аккуратно отцепила Юлькину кисть. — По улице просто проедут, и все. Не станут же они каждый дом проверять.
— Тут почти все дома пустуют, а у меня Дуська, — сказала тетя Маша. — Поймут, что дом не пустует. Могут зайти, да спросить.
— Если что, вы лезьте в подпол, — шепнула я. — А я в огороде спрячусь.
— Адка, — жалобно запищала Юля, но я сурово отрезала:
— Не реви. Я скоро приду. В туалет хочется, а против природы не попрешь.
Выскользнув из дома, я направилась не в глубь огорода, где размещался деревенский туалет, а под яблоню, стоявшую возле дома. На улице царила темнота, увидеть меня никто не мог, и я здраво рассудила, что лучше сбегать в кустики, а затем вернуться в безопасное место. Спустив джинсы, я присела и чутко прислушалась: кажется, слышен шум мотора. Так и есть: через секунды три шум стал громче и четче, следовательно, тачка едет сюда. Боясь пошевелиться, я замерла, как истукан — вот смеху-то будет, если меня поймают со спущенными штанами! Да уж, картинка получалась невеселая. Слабо хрюкнув — то ли от смеха, то ли от страха, я натянула джинсы и отползла за яблоню, привалившись к шершавому стволу. Машина остановилась аккурат перед домом тети Маши, хлопнула одна дверь, потом вторая, и мужской голос проговорил:
— Глянь, коза. Здесь, значит, живет кто-то.
— Да брось ты, — раздался другой, более писклявый и противный голос, в котором я вмиг узнала Рамиля. По спине побежали мурашки, а ладони вспотели.
— Давай спросим. Не могли же они сквозь землю провалиться. Валет сказал, что они точно должны быть где-то здесь.
«Вот же скотина», — мысленно подумала я, закусив губу. Из дома не доносилось ни звука. Интересно, успели ли Юлька со Славкой спрятаться?
— Да не полезут они в дом, где коза, — уперся Рамиль. — Наверняка в город помчались. Давай дальше, сейчас по дороге догоним их. Я Володьку на второй выход из поселка отправил, так что поймаем этих…
Дальше последовало совсем нецензурное слово. Кипя от гнева, я прикрыла глаза, боясь выдать себя. Собеседник Рамиля не стал спорить, а покладисто сказал:
— Окей, поехали. Надо их найти, иначе твой батя нам голову оторвет.
Снова хлопнули дверцы машины, заработал мотор, и автомобиль начал удаляться в сторону города. Переведя дыхание, я аккуратно встала и помчалась в дом, мимоходом потрепав Дуську по белой и лохматой голове: не выдала меня, умница.
В доме обнаружилась одна тетя Маша. Кивком указав на подпол, она прижала палец к губам, и знаками спросила у меня о том, что было на улице. Я заговорила тихим шепотом:
— Уехали они вроде. Думают, мы в город по дороге пошли, надеются нас догнать.
— Слава тебе Господи, — перекрестилась женшина, и боязливо покосилась на окна. — А этих-то выпускать или как?
— Пусть там сидят, — решила я. — В подполе. Так безопаснее будет.
Действительно, если Рамиль вдруг решит вернуться, и поддастся на уговоры своего спутника, то втроем мгновенно залезть в подпол будет трудновато. Однако, вспомнив, что Юлька боится темноты, я смилостивилась, и махнула тете Маше рукой.
— Пусть вылезают.
Откинув ковер в сторонку, хозяйка дома схватилась за железное кольцо, вбитое в крышку, и потянула наверх. Крышка поддалась легко, и вскоре в квадратном отверстии показалась Юлькина рыжая макушка.
— Адка, ты? Чего там было? Мы только шум мотора услышали — сразу в люк, — поведала подруга, стоя на четвереньках. За пятой точкой подруги виднелась голова Славика, морщившегося от пыли, и убиравшего паутину с очков.