— Ну да, — еще больше опечалилась Юля. Так и мы просидели на кухне до приезда Ника, который, кстати говоря, примчался чуть раньше положенного срока. Приплясывая от возбуждения, он скоро затащил наши сумки в багажник и рванул в сторону города.
— Дорогая моя, каков конечный пункт?
— Мой дом, — ответила я, поудобнее усаживаясь на сиденье. — Есть новости?
— Рамиля увезли. Мельников забрал, — пояснил Ник. — Говорят, его в больничку положат. Лечиться. Витьку не нашли.
— А клуб что? — влезла Юля.
— Что клуб? — удивился Ник. — Новый человек решит.
— И кто им будет? — оживилась я. — Что-нибудь известно?
— Ходят слухи, что из окружения Мельникова. Приехали.
Машина затормозила у моего подъезда. Ник, как истинный джентльмен, сопроводил нас до двери, полюбовался на никем не смытую надпись «Гори в аду», присвистнул и занес сумки в квартиру.
— Ладно, прелесть моя, — убедившись, что мы в безопасности, Ник помахал мне ручкой. — Если что, звони. Маячок все еще в твоей сумке, так что без нее — никуда. Поняла?
— Поняла, — кивнула я.
— Что делать будете?
— Не знаю, — пожала я плечами. — Отдыхать.
Ник ухмыльнулся, но ничего не сказал. Заперев за ним дверь, я повернулась к подруге, подпирающей стенку спиной.
— Ну?
— Чур, я первая в ванную, — проговорила Юлька и рысью метнулась в туалет, намереваясь набрать себе горячую и душистую ванну с пеной. В ней Юлька провалялась час, и, подозреваю, лежала бы еще, если бы я не выгнала ее оттуда.
— Имей совесть, Юля, — назидательно сказала я, выталкивая подругу из ванной. — Мне тоже нужно расслабиться в горячей воде.
— Жадина-говядина, — дулась Юлька, украв мой теплый халат. — Я пока собираться начну. Ты долго не лежи, время уже восемь.
— А ты куда-то собралась? — я остановилась в дверях, глядя, как упругая струя воды хлещет в ванну.
— Конечно, — затрясла подбородком Юля. — Клуб свой отвоевывать.
— И как? — заинтересовалась я.
— Что?
— Как отвоевывать будешь?
— Красотой и обаянием, конечно же, — вздернула нос Юлька. — Этот Мельников, что, не мужчина?
Я скептически подняла бровь, наблюдая, как подруга потрошит мою косметичку.
— Ты иди, иди, — не поворачиваясь, зашипела Юлька. — Приведи себя в нормальный вид. Мне подмога, знаешь ли, не помешают. А мужики когда тебя видят, сразу последние остатки мозгов теряют. Так что шуруй в ванну и готовься наносить боевую раскраску.
Я покорно побрела в указанном направлении, а Юлька, зараза такая, начала пискляво напевать: «Врагу-у-у не сдается наш гордый варя-яг…».
— Сумасшедшая, — покачала я головой, глядя на себя в зеркало. Под глазами залегли синие тени, губы обкусанные, лицо измученное, светлые волосы превратились в спутанный комок. В одном Юлька точно права: нужно срочно привести себя в порядок. Эдак скоро все враги будут просто разбегаться, завидев мою физиономию.
В «Монро» мы входили разряженные в пух и прах. Впрочем, Юлька-то выглядела обычно — для нее и поход за хлебом превращается в показ мод, а вот я старательно потрудилась над внешним обликом. Узрев мои труды, Юлька удовлетворенно кивнула:
— Красавица.
И добавила:
— Матвей с тебя глаз не сведет.
— Мне-то что? — рявкнула я, поправляя платье. — Пусть хоть обсмотрится.
Именно с таким настроением мы и вошли в клуб. Охранники, завидев Юльку, пооткрывали рты, затем один, самый бойкий, промямлил:
— Юлия Витальевна, это вы?
— Я, а кто же еще, — удивилась подруга и царственно скинула с плеч палантин.
— Так это… Рафик Анисович же велел… Вас не пускать, — выдал бравый парень. Юлька вытаращила глаза, а я всеми силами сдерживала улыбку. Если нас не пустят в клуб, это будет просто прекрасным завершением дня.
— Коля, ты дебил? — рыкнула Юля. — Твой Рафик Анисович того уже, не в курсе что ль? Так что закрой рот и челюсть с пола подбери, если все еще хочешь тут работать!
— Но Юлия Витальевна…
— Сгинь с глаз моих, — шикнула Юлька и потащила меня в зал. Устроившись в самом центре — у всех на виду, подруга деловито сцапала в руки меню, покрутила и брезгливо поморщилась:
— Опять меню не протерли. Бездельники хреновы. Я им покажу, как работать надо!
Я оглянулась. К нашему столику уже на всех парах бежала Алена — та самая официантка, больше всех страдавшая от нрава Рамиля. Запыхаясь, она изобразила нечто вроде поклона и восторженно запищала:
— Юлия Витальевна! Ада! Как я рада вас видеть! Тут без вас вообще, такой кошмар творился!
— Представляю, — пробурчала Юлька, покрасневшая от похвалы. — Принеси нам вина. И закусок.