Боль от укола и ощущение жгучего лекарства… Анджела закрыла глаза. Нужно ли было позволять колоть себя, ослабляя контроль? Или она бежала от контроля?
На это не было ответа, и уже слишком поздно. Ее сердце толкало лекарство по венам. Что будет, то будет.
— Дождь, дождь, уходи прочь[12], - прошептала она.
Глава 5
Когда мужчина, почти достигший возраста пятидесяти лет, впервые решается штурмовать мир женских лифчиков и трусиков, он нуждается в моральной поддержке. Или в выпивке.
"Они, черт возьми, должны продавать здесь бухло", думал Питер Брандт, робко приподняв и изучая кусочек черной шелковой кружевной ткани. Он не знал, что это, как оно одевалось, да и все равно, потому что он не мог представить свою жену, Барбару в этом.
Это уж точно.
В отделе белья еще были люди, но он был единственным мужчиной; продавцы кружили вокруг него, как миниатюрные спасательные вертолеты, пытаясь помочь. Может, стоило с ними поговорить, но мысль о том, чтобы обсуждать плюсы и минусы трусиков-танго и бюстгальтеров, увеличивающих грудь, приводила сорокавосьмилетнего мужчину в замешательство. Питер не хотел показывать, как неловко он себя чувствовал. Боже, только бы не покраснеть.
Он весь вспотел. Капельки пота выступили на висках, а значит даже гель сверхсильной фиксации способный склеить цемент, который он использовал утром, не сдержит его буйные кудри от превращения в тугие пружинки. Или очки запотеют. Тоже будет мило.
— Вы видели корсеты? — Окликнула его одна из продавщиц. — У нас распродажа.
Она стояла в другом конце зала, у стойки с откровенными вещицами, но Питер предпочел бы пройтись по минному полю. Он боялся посмотреть на следующую витрину, в страхе увидеть там что-то еще. Кивнув ей в благодарность, он отвернулся к противоположной стойке, притворившись, что увлечен шелковыми ночными рубашками и халатиками.
Набор из яркого кимоно и сорочки цвета белой магнолии привлек его внимание. Ткань была такой шелковистой, а сорочка, будто из лепестка магнолии, настолько мягкой и приятной на ощупь, что он не мог выпустить ее из рук. Питер надеялся, что никто не заметил, как он наслаждался ощущением ткани на кончиках пальцев. Наверное, законом не запрещалось ласкать белье, но картинки в его в голове, скорей всего, были противозаконны.
Ткань, легкая как паутинка, навеяла образ бледной кожи, и дыхание его участилось. Распустившаяся магнолия породила другие фантазии, включая ту, где насыщенный молочный цвет лепестков великолепно оттенял длинные, темные волосы и дымчато-коричневые глаза.
Проблема в том, что у жены Питера не было молочной кожи, темных волос или карих глаз. Он думал о другой, недоступной ему по многим причинам женщине, и то, что Питер любил жену и прожил с ней двадцать пять лет, было не последним фактором. Как бы то ни было, он не мог перестать хотеть Анджелу Лоу, свою протеже из Смарттек.
Анджела не знала, что он чувствовал. Его попытки помочь ей были строго профессиональны, но если бы потребовалось, он превзошел бы самого себя, рискнул бы карьерой, а может, и жизнью ради нее. Каждый день Питер размышлял, не ошибся ли он, вдруг она восстановит память, ведь это могло повлечь за собой непоправимое. Он молился. Питер Брандт никогда в жизни не молился, но за прошедший год он с лихвой компенсировал это.
— Ну разве не прекрасный набор?
Одна из продавцов-консультантов осмелилась подойти к нему, несмотря на силовое поле, которое он создал вокруг себя.
— Да, — согласился он, — но не уверен, что он подойдет моей жене. У нее сегодня день рождения.
Он не стал говорить, что вспомнил это, сойдя с трапа самолета в Международном Аэропорту Лос-Анджелеса сегодня. Он не мог ехать домой без подарка.
— Какой у нее размер? — поинтересовалась консультант.
Питер покачал головой. Он больше не знал размер Барбары.
Возможно, он перестал думать о ней в таком ключе, и это было печально. Любовь была, а вот физическое влечение, что сблизило их когда-то, с годами ушло. Он решил, что из-за него все так изменилось.
Его работа занимала много времени, напряжение усиливалось по мере того, как в Смарттек подходили к завершению разработки программного обеспечения для «прослушивания мозга». Он неделями пропадал в командировке, занятый секретными переговорами с клиентами, готовясь к выпуску программы. Слишком много было неотложных дел, отвлекающих его, но ни одно не могло оторвать его от милого, но такого непредсказуемого существа по имени Анджела. Из-за этого он чувствовал себя дураком. Это желание не приведет ни к чему хорошему.