Когда Джордан закрыл глаза, то почувствовал пустоту, описать которую было выше его сил.
Он ощутил брешь в своём сердце, которая всегда там была, но в существовании которой Карпентер никогда себе не признавался.
Может быть, именно поэтому Джордан спасал чьи-то жизни. Именно поэтому так много работал… из-за невинных людей, которых был не в состоянии спасти… из-за девушки, любившей его… и этой глупой птицы.
Неудача. Некоторое время спустя он осознал, что потерпел неудачу, и это была худшая часть его жизни, от которой нельзя было никуда скрыться.
— Плохая птица! Вернись в свою клетку!
Джордан лежал там и размышлял, действительно ли он это услышал.
Прозвучавший голос был точно такой же, как у его попугая, но это не могла быть Птичка. Она всё ещё лежала на полу рядом с ним.
— Эй, я с тобой разговариваю!
На этот раз Карпентер почувствовал судорожную дрожь. Наверное, он бы так никогда и не поднялся с пола, если бы не почувствовал какое-то шевеление у своих ног.
Либо Джордан слышал голос Птички, либо он окончательно свихнулся. Карпентер осмотрелся вокруг, пытаясь определить источник шума. Ему понадобилось какое-то время, чтобы выяснить, откуда прозвучал голос, но, в конце концов, он заметил попугая на верхней полке книжного шкафа. Птица раскачивалась на одном из элементов орнамента шкафа и украдкой посматривала на своего хозяина, словно не могла понять, почему тот так странно себя ведёт.
— Птичка?
— Обдурили, — каркнула корелла. — Обдурили, обдурили…
Теперь Джордан понял, что означало выражение «увидеть привидение». Он пялился на птицу целых десять секунд, не имея ни малейшего понятия, что предпринять. У него на ковре лежала мёртвая птица, а другая, которая выглядела, точь-в-точь как Птичка, сидела, цепляясь за орнамент на книжном шкафу. Должно быть, кто-то посадил кореллу наверх.
Она не умела летать. Но, несмотря ни на что, всё это просто не укладывалось в голове. Это было нереально.
Внезапно Карпентеру пришло в голову, что он должен что-то сделать, и его реакция была автоматической. Он подошёл к попугаю и вытянул свой палец, как делал это раньше столько раз.
Птица с готовностью запрыгнула на предложенный палец, а затем взобралась вверх по его руке на плечо и начала копошиться в его волосах, блаженно утыкаясь в них клювом и поклёвывая.
От облегчения колени Джордана чуть не подогнулись. Это была Птичка.
Она не умерла, и, возможно, он не разорвётся на части, как артерия под давлением. Тем не менее, оставался один вопрос: откуда взялась птица, которая лежала сейчас на полу?
Карпентер почувствовал свист холодного воздуха позади себя. В ушах у него раздался смех, и женский голос прошептал: «Обдурили, обдурили!»
Он оставил парадную дверь открытой, и та с грохотом захлопнулась, прежде чем Джордан успел обернуться. Ему пришлось идти медленно из-за птицы, сидящей у него на плече, но, если в комнате кто-то и был, то незваный посетитель успел покинуть дом. В гостиной не было никого, кроме Карпентера и Птички.
Только Джордан начал думать, что имеет дело ещё с одним призраком, как увидел на полу записку. Она лежала рядом с мёртвой птицей: чёрным фломастером на листе упаковочной бумаги были написаны слова…
«Ты следующий!»
Посреди ночи Карпентер сделал два срочных звонка. Первый был в отделение кардиохирургии, куда Джордан сообщил о том, что у него чрезвычайная ситуация. Операцию по шунтированию, которую хирург Карпентер должен был проводить в шесть часов утра, необходимо было перенести, а ещё нужно было внести изменения в состав операционной бригады. С согласия пациента, Джордан намеревался позволить Тери Бенсон выполнять ключевые моменты операции под чутким руководством Стивена Ллойда.
Обычно Тери начинала и заканчивала операции Джордана, также он иногда передавал ей скальпель во время операций, включая моменты, когда она выполняла пересадку вен во время операций шунтирования.
Его коллега показала чрезвычайную точность и владение ситуацией, а Ллойд был блестящим хирургом и наставником. Карпентер знал, что в их руках пациент будет чувствовать себя отлично. Но всё-таки этот звонок оказался одним из самых тяжёлых в его жизни.
Джордан сражался со своим преувеличенным чувством личной ответственности и, возможно, собственным эго. Он никогда особо не верил в судьбу, но в ситуациях, подобных этой, Карпентер начинал думать, что всё происходит по какой-то причине. Может, это обстоятельства вынуждали Джордана ослабить контроль, и, вполне возможно, это было к лучшему?
Второй разговор Карпентера по телефону оказался лёгким. Его собеседником был агент ЦРУ.