Она знала, как убивать людей. И она убивала людей прежде.
Это ощущение тотчас же пропало, но все равно Анджела едва могла дышать от шока. В этот момент она представляла собой легкую мишень. Но ее противник уже снимал маску и пытался извиниться.
— Анджела? — статная женщина тряхнула растрепавшимися светлыми волосами, а затем расчесала их пальцами. — Что ты делаешь здесь, в Мехико? Я думала, это Педро, мой управляющий. Извини, что напугала тебя.
Анджела всматривалась в привлекательное лицо, не в силах сказать ни слова от волнения.
— Сильвер? — колотящееся сердце позволяло ей только шептать. Анджела ожидала, что в тот момент, когда она встретится лицом к лицу со своей подругой, она вспомнит всё, но она не знала эту женщину. Ей была знакома только уверенная манера держаться.
И голос.
— Ты не помнишь меня, не правда ли? О, дорогая… — Сильвер изучала лицо Анджелы с таким сожалением, будто бы признавая, что на ней лежит персональная ответственность за этот факт.
— На это есть причина, и я объясню всё это позже. Для начала давай нальем тебе что-нибудь выпить, чтобы ты немного успокоилась.
Но Анджела не была готова успокаиваться. Она не знала, с кем имеет дело.
— Твои глаза? — она попыталась сформулировать правильно. — Они были когда-нибудь другого цвета? Серебристо-голубого?
— О да, разумеется! Это же одноразовые контактные линзы. Сегодня они карие, верно? — Сильвер громко рассмеялась.
— Ты смогла купить контактные линзы в Сент-Луисе?
— Нет, к северу от границы. — Сильвер сняла черный плиссированный плащ, который был на ней. Под ним оказались элегантные белые шорты и полосатая кофта на бретелях. — Я бываю в Штатах раз в месяц по делам бизнеса. Мои волосы тоже теперь другие. Они были ужасны раньше, так же, как и твои. Ты помнишь? Я перекрашивала их с такой же частотой, как меняла контактные линзы.
Анджела начала вспоминать. Много всего, в том числе тот факт, что их первая встреча с Сильвер, короткая встреча, произошла тогда, когда они обе были подростками.
Сильвер угрожали неприятности, и Анджела знала об этом. Она предупредила ее, и, вероятно, этим спасла ей жизнь. Но та Сильвер — девушка-подросток, сильно отличалась от женщины, представшей перед Анджелой сейчас, и даже от той женщины, к которой Анджела обращалась раньше, когда нуждалась в помощи.
У Сильвер всегда была сухощавая атлетическая фигура, и сейчас она осталась такой же. Она была смышленой и находчивой, в ней чувствовались ум и способность сострадать. Но при этом за последние два года она кардинально изменилась.
Анджела пристально посмотрела на подругу, тряхнула головой, и обе женщины спросили в один голос:
— Что ты здесь делаешь?
— Ты можешь в это поверить? Я владею плантацией! — первая сказала Сильвер, указав на окружающие территории и приглашая Анджелу оценить поместье.
— Это всё твое? Ты владеешь этими землями?
— Да, вся эта территория принадлежит мне. Ну, в принципе у меня есть партнер, но он не вмешивается, я ведаю всеми вопросами, и это хорошее дело. Мы выращиваем то, что вызывает практически наркотическую зависимость — шоколад! Точнее, мы выращиваем какао. Бобы, которые выглядят вполне невинно, но… — она пожала плечами, — на деле являются тем же наркотиком. И хватит на этом обо мне. — Сильвер изучающее уставилась на Анджелу.
Анджела прерывисто вздохнула.
— У меня неприятности, Сильвер. Опять.
Когда в прошлый раз Анджела была в Сент-Луисе, она бежала от своего прошлого, часть которого была настолько ужасной, что она не могла вынести даже воспоминаний о нем. Но, кроме этого, она также владела информацией, взрывоопасной информацией, которая была способна дестабилизировать правительство, а возможно, даже правительства нескольких стран, и которая сделала бы страну уязвимой для нападения. Именно по этой причине они наблюдали за ней и контролировали все, что она делает.
Когда же она вернулась в Штаты, Питер Брандт лично проинформировал ее, что она находится на «испытательном сроке». Это было условием ее амнистии, но она никогда не знала, кто за ней следит или от чего именно она пытается убежать. Сейчас же ситуация изменилась. Люди из плоти и крови пытались заставить ее замолчать, и было очевидно, что они не остановятся ни перед чем, что они воспользуются ее собственной слабостью — им.