— Что это за шум? — спросил он. — Что ты там делаешь?
— Точу ножи, Доктор, на случай если решу ими воспользоваться. И кстати, с этого момента вопросы здесь задаю я.
Она откинула волосы назад и подошла к нему, будучи теперь более спокойной и сдержанной. Трудно было представить, что он хотел привезти её в подобное место с иной целью, кроме как допросить и избавиться, и это частично было причиной, по которой она сама привезла его сюда. У Анджелы было несколько вопросов, и она хотела использовать все преимущества, которые предлагало это место, включая психологическое преимущество, которое появилось, когда она одержала над ним верх. Опасность была только в том, что он мог раньше сообщить, куда собирается, и что они знали место его назначения. Первоочередной задачей было выведать у него эту информацию, и она уже даже придумала как.
Заходящее солнце постепенно наполняло хижину янтарным светом, придавая комнатам насыщенное персиковое сияние. Когда она направлялась на кухню, её тень танцевала по разделяющей две комнаты решетчатой деревянной ширме, одной из немногочисленных попыток украсить помещение. Остальные попытки были одновременно прозаичны и очаровательны. Повсюду были мексиканские маски ягуаров, морские ракушки желто-красного цвета и пальмы в глиняных горшках, которые, скорее всего не требовали поливки из-за высокой влажности. На крытой пальмовыми ветками веранде висел гамак, гостиная и кухня были обставлены плетеной мебелью с выцветшими оранжевыми райскими птичками на подушках.
Но мысли Анджелы были заняты отнюдь не обстановкой.
Она искала определенный столовый прибор, и к счастью, на кухне такой, кажется, имелся. Она была уверена, что хижина была так хорошо оснащена не случайно. Эта лачуга слишком изолирована, чтобы можно было проводить здесь отпуск, но идеально подходила для тайных делишек. Во всяком случае, девушка нашла, что искала, в первом же ящике, который открыла. Лезвие ножа было такого же цвета вороненой стали и таким же острым, как и глаза мужчины.
— Что, черт возьми, ты делаешь теперь? — дал знать о себе пленник.
Она вернулась в гостиную, полностью уверенная, что он не видит, что она держит в руках, но он узнает, почувствует это собственной кожей, если не захочет сотрудничать с ней. Она не планировала пускать в ход нож, но… всякое может случиться.
— Я сказала, что вопросы здесь задаю я. Какое слово из этого предложения тебе непонятно?
Он пробормотал какое-то слово, но Анджела его услышала, и оно рифмовалось со словом «скука».
Анджела вздохнула — как же он всё усложнял!
Мужчина лежал на бамбуковой циновке в углу гостиной недалеко от двери. Это было самое дальнее место, до которого она смогла дотащить его, принимая в расчет его размеры. Ей следовало бы испугаться их. Если она и имела представление о том, сколько тяжести может поднять, то он побил её рекорд, по крайней мере, на двести фунтов [21]. И он был на 7 дюймов выше её[22], таким образом, его рост был около шести футов одного дюйма. Немаленький враг, но каким-то образом она знала, что именно в этой области она обладает превосходящим мастерством. Он был волшебником в операционной, и возможно у него имелся опыт разведки, но она искренне сомневалась, что ему когда-либо приходилось делать вещи, которые, начинало ей казаться, приходилось делать ей.
— Я не думаю, что ты понимаешь, — сказала она тоном, выдающим предельное терпение и спокойствие.
Она рывком схватила его за футболку.
— Не двигайся!
Двумя искусными движениями Анджела разрезала рукав футболки, оставив его руку обнаженной и практически нетронутой, если не принимать во внимание одну крошечную царапину.
Почему её удивляет, что она знает, как обращаться с ножом?
Он резко приподнялся, насколько позволяли веревки.
— Что это, черт побери? — Несомненно, почувствовал царапину.
— Я просто отрезала рукав твоей футболки. Будешь разговаривать со мной в таком тоне и потеряешь другой рукав, а затем я порежу твою футболку на лоскуты и приступлю к самому интересному. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как окажешься голым.
— Голым? Это что, фантазии твоего больного воображения?
— У тебя проблемы со слухом или ты просто дурак? — Быстрым движением она разрезала плечевой шов, и вырез футболки откинулся вперед. — Хочешь, чтобы я приступила ко второму рукаву?
Звук, вырвавшийся из его стиснутых челюстей, походил на рык дикого зверя из джунглей. Если бы Анджела не была убеждена, что веревки его надежно удерживают, она бы остановилась, отступила и позволила ему остыть. Но это означало бы, что она испугана.