Джордан чувствовал, как кровь течет по его щеке, попадая в рот, и сильный металлический привкус скрутил его желудок в приступе тошноты. Ну и видок у него, наверное. Он закрыл глаза, и хижина завертелась в пространстве. Когда он открыл глаза, она снова сделала сальто. Затем он почувствовал холод губки на лбу. Она пересекла барьер и вытирала ему бровь. Он не знал, терял сознание или нет, но он по-прежнему сидел.
— Не засыпай, — уговаривала она, — я думаю, у тебя сотрясение мозга.
— Ты думаешь. — Если бы не боль, он бы рассмеялся.
— Желудок болит? Еда тебе поможет? — Мысль о еде заставила его внутренности взбунтоваться, но это был единственный способ удержать ее рядом.
— Я не ел со вчерашнего дня.
— Когда я закончу, принесу тебе что-нибудь поесть, — пробормотала она и продолжила вытирать его. Губка успокаивала его лицо и шею восхитительно прохладной водой. Она скользила по ширине его плеч и вниз по рукам, затем Анджела отжала губку и приступила к груди и животу, поглаживая волнующими движениями. Слабый рык, зарождающийся в его горле, был звуком облегчения и примитивного животного удовольствия. Мгновением позже она устроила его голову себя на плече и сосредоточилась на корке крови, засохшей у глаз и рта. Когда Анджела закончила, то подтолкнула его вниз, к груди, и принялась очищать опухоль у него на макушке. Он проглотил болезненное шипение. Рана была чертовски чувствительная, но он не хотел, чтобы она останавливалась ни при каких обстоятельствах.
— Не засыпай, — время от времени напоминала Анджела.
Он и не собирался. Какой мужчина в здравом уме захочет упустить хоть минуту этого? Когда она закончила с раной на голове, то осторожно протерла его волосы и шею, затем принялась за спину. К тому моменту, когда она перешла к подмышкам, он уже был полностью в ее власти. «Как могла эта женщина убить кого-то?» спрашивал он себя. У нее было нежнейшее прикосновение, деликатнейшая натура из всех, что он когда-либо встречал.
Он мог бы поцеловать ее грудь, она была такой мягкой. Это все равно, что лежать на пуху одуванчиков или на мягких облаках. Если бы он заснул, ему бы приснилось, как он трется о ее соски, ощущая их щекой или губами. Боже. Может быть, она больше, чем один человек. Не расчетливый убийца. Не актер-трансформатор. Просто множество личностей внутри Анджелы.
А, может, у него сотрясение мозга.
Птицы гомонили, оживленно чирикая. Это у него в голове или в джунглях? В какой-то момент он перестал купаться в ее внимании ровно настолько, чтобы заметить, что с ней происходит. Ее кожа была горячей, но он чувствовал ее дрожь, что свидетельствовало о лихорадке.
— Это ты больна, — сказал он. — У тебя жар.
— Я в порядке.
Джордан не мог сосредоточиться, чтобы возразить ей. Теперь она занималась его связанными руками, разминая пальцы, чтобы восстановить кровообращение. «Как это может быть сексуальным?» подумал он. Ее пальцы скользили между его; они обвивали, кружили, массировали его ладони. Ему было сложно припомнить что-либо, что казалось бы таким же безумно эротичным. Если она продолжит, у него возникнут явные проблемы с размером шорт.
«И все-таки что-то здесь не в порядке», говорил он себе. «Что-то действительно извращенное». Они играла острыми ножами, как будто это были столовые приборы, и, о кстати, она убивала людей.
Он слышал о Стокгольмском синдроме, когда заложники начинали сотрудничать с похитителями, но думал, что на это нужно больше времени. Еще пара дней, и он будет помогать ей планировать следующее нападение, выбирать простофилю, которого она прихлопнет после того, как убьет его. Он проигрывал. Вот что было не так. Где-то в глубине он утратил способность отстраняться. Он не мог мысленно отдалиться настолько, чтобы определить, кем она действительно являлась. Теперь ему было необходимо освободиться до того, как она опробует на нем еще уловки. Анджела была не стервой, а ведьмой. Он не мог думать ни о чем другом, и если она действительно была нездорова, то это давало ему преимущество.
Джордан убрал голову с ее груди и вдохнул. «Кислород в мозг», подумал он, пытаясь вывести нервную систему из оцепенения.
— Прежде чем принесешь мне поесть, — сказал он, — у меня есть более насущная проблема.
— Какая?
— Мочевой пузырь. Он сейчас лопнет.
Анджела поднялась и вышла, прежде чем он понял, что она делает. Для человека с лихорадкой, она быстро встала на ноги. Он слышал, как она шарит в шкафчиках в кухне, и когда она вернулась, в руках ее были ведерко и полотенце.
— Что ты делаешь? — спросил Джордан, когда она опустилась перед ним на колени.