Он не мог сходить в туалет до тех пор, пока она не вышла из комнаты. Это очень походило на какую-то игру; она, пожалуй, обозначила бы это как незначительной урон его мужскому эго. Когда она вернулась, он уже закончил все свои дела и даже умудрился натянуть шорты. Хотя она и не поинтересовалась, как ему это удалось. Нельзя показывать, что он произвел хоть какое-то впечатление на нее. Хотя он и произвел, да еще какое! Ну, или, по крайней мере, одна его часть. Она бы ни за что не поверила, что мужчина может возбудиться так быстро. Дубинка полицейского была в опасности по сравнению с его плотью. А все из-за того, что она коснулась его. Коснулась! Это ее руки превратили его в гиганта. Но что больше всего потрясло ее, так это то, что он был абсолютно беспомощным: он никак не мог скрыть реакцию своего тела.
Беспомощный.
Его образ все еще стоял перед глазами Анджелы, когда она оказалась перед хижиной, гадая, что же она найдет внутри. Наконец она поставила ведро и вошла.
— Нет! — выпалила она. — Не трогай его!
Он перекатился набок и пробовал добраться до ножа, который она воткнула в пол. И снова инстинкты взяли верх: она точно знала, как нужно правильно упасть, перекатиться и нанести удар. И точно знала, как снова подняться. Она оказалась на нем в тот момент, когда нож был у нее.
— Даже не пытайся проделать это снова. — Она схватила его за волосы, отвела голову назад и приставила острие ножа к его горлу. — Я убью тебя! Клянусь, убью!
Анджела задрожала от только что пережитого шока. И она сама была виновата. Она оказалась слишком беспечной, но он прекрасно знал, на что идет и какими будут последствия его действий. Он моментально затих, и девушка подумала, что смогла подчинить его. Она просто обязана утвердить контроль над ним, добиться превосходства. Ее готовность, то с каким рвением она проделала те трюки, просто поразили ее. Дыхание сбилось, ее всю трясло, но это не было страхом — это был выброс адреналина. Жажда расплаты ожила в ней. Это чувство было знакомо Анджеле, как собственное дыхание, но она едва понимала его. Доктор пошевелился, и она тут же зарычала на него, словно зверь:
— Я убью тебя.
— Так сделай это, — проскрежетал Джордан. — Перережь мою чертову глотку, потому что если я все-таки доберусь до этого ножа, то будь уверена, что я им воспользуюсь. А когда он окажется у меня, то я …
Анджела отвела его голову так далеко, насколько позволяло ее положение, заглянула в его глаза и прошипела:
— Ублюдок!
Всего несколькими фразами он смог захватить контроль. Если заложник не боится смерти, тогда уже ничто не может помочь. Угрозы бесполезны, а вся власть сосредотачивается в руках заложника, а не захватчика. Он поймал ее на обмане. Уже за одно это ей следует убить его. Вместо этого Анджела отбросила нож, поднялась, стала расхаживать взад-вперед, думая, что если он произнесет хоть одно слово, то она сорвет маску смерти со стены и покалечит его.
— Возможно, нам следует поговорить, — заметил Джордан с сарказмом, пытаясь снова оказаться на коленях.
Анджела сделала вид, что ничего не слышала, и его попытка так и осталась без внимания. Она не хотела его убивать; она просто хотела, чтобы он исчез, как будто его никогда и не существовало. Он поймал ее на лжи, и он выигрывал. Он, связанный, лежащий на полу, выигрывал.
— Я знаю, что это не соответствует твоим ожиданиям, — сказал он, — но нужно действовать более эффективно, чем сейчас.
— Я думала, что мы уже определили, что здесь говорю только я.
— Тогда тебе, скорее всего, будет безразлично узнать общую черту маньяков.