à force de serrer de broyer d’userla vie m’est apparue radieusel’ami est mortla maison désertequi chante sous les briques entassées où un coeur de braisevit de pierre en pierrele vent n’y passe plus
une femme m’a parlé tendre et violentela vie vint à passer de nouveau devant mes lèvresavec son goût de pureté avec l’oubli du temps
alors le feu partit entre les hommesEspagne mère de tous ceux que la terre n’a pas cessé demordredepuis que dans la mort ils ont cherché la cruauté de vivrela for ce du soleil aux poutres des vieux pains
жаждали выжить ли те, кого сплюнула смертьгрудой ободранных тел, шелухой по полям? —я из этого выпал порочного круга,хотя угрожало вплотную жало стальное:дичь, пронзенная насквозь сиянием лунным;
в силу давленья, мельченья, привычкибыла для меня искрометною жизнь:друг умер,очаг опустел;чья звучит песнь среди груды камней, где угольев пульстрепет от камня к камню,где ветер замер?
настойчив был и нежен голос женский —вновь дуновение жизни ловлю губами,привкус ее чистоты и времен забвение;
но снова лица опаляет пламень:Испания – мать всех, кого от века гложет земнаятвердь9,с тех пор, как смерть взыскуя, жизнь жестокой стала;ярость солнца в хлеба черствой корке;
il n’y a pas de sourire qui n’ait fondu en sangles cloches se sont tues les yeux écarquillésce sont des poupées d’horreur qui mettent les enfants au litl’homme s’est dépouillé de la misère des mots
les champs montrent leurs crocs les maisons éteintescelles restées debout dont les linceuls sèchent au soleildisparaissez images de pitié sous les dents dénudéesles bêtes font sonner la monnaie des traîtres
que la ronce hideuse du sabre entre dans la villeet il n’y a plus de rire qui ne soit une roue de feules pleurs ont effacé la pudeur des femmesavec des feuilles de lierre avec l’éclat des morts
silence soeur de lait silence à la mortsilence fait de silence dans le berceau des braspartout le vide des yeux que personne ne sachela tendresse tourne en rond autour d’un bloc de lèvres
tel fut le sort de l’homme je l’ai vu plus pâleà la tombée du jour qu’un fruit tombé à terre(—)
не стало смеха, рожи малюет щедро кровь,колокола молчат, немеют взоры —гримасой жуткой куклы10 баюкают детей,предсмертный ужас обнажил словес бессилье;
поля – владенье крыс, мертвы глазницы окон,и тех, кто выстоял, на солнце сохнет саван;скорбь сострадания скрыло зубов оскалом —ботала стад звенят серебреников звоном;
скребущий звук штыков пускай пронзает город;не слышно смеха – всё в огненном кольце,орошена слезами жен стыдливость:могильный плющ и всплески эха смерти;
молчание, молочная сестра молчанью смерти,молчание родит молчанье в колыбели рук;сплошь пустота в глазах – что в них, никто не знает;нежность кругами стынет у сжатых губ;
такой была судьба людей – я видел самый бледныйлик их на склоне дня: так бьется о землю плод;
et j’ai mêlé ma voix aux flammes éparses et duresdont souffle après souffle on élevait dans l’ombreun mur pour protéger le silence de marbre
pasteurs venant des blancs troupeaux de signes éternelsvieillards recroquevillés dans les langes des sillonsenfants ivres de merl’amour et la beauté autant que grains de sablebâtisseurs de vergers de champs de visionsporteurs de fardeaux légère est la peinequ’importe la douleur dont on connaît le nomquand le sens brille plus fort que l’éclat de la vie mêmepétri d’amour de fuites insenséesla toile d’araignée laisse échapper son fruit
bâtisseurs de villes millénairesvenus des libres étendues de la marée des enfants
l’homme se souvient encore des pas de feuilles mortesdevant le taureau de minuit agitant Je foin des violentescroyancesle mépris sur la corolle gaînée de sa dallesous le sceau des orties et des loques de printemps
свой голос я смешал с дыханием палящим,чтоб вздох за вздохом поднималась теньюстена покоем мраморным молчанью;
пастыри стад белорунных11 – знамения вещие,старцы седые в долгих морщинах рыхлых борозд,опьяненные морем дети,красота и любовь, и крупицы песка,искусники садов, манящих миражей,носители легкого груза и тяжкого бремени,что значит печаль, когда ее знаешь в лицо,когда смысл опаляет страшнее, чем жизни проблеск;окаменев из любви к бессмыслице бега,паутина печали упустила свой плод12;
строители древних селений,пришедшие с вольных просторов детства приливов;
человек еще помнит поступь мертвой травы,развороченной топотом бычим, необузданной верыростки,презрение к хрупкому хрусту стеблей,лоскутья весны на крапивных полях;
les nuages caillés au rebours des troupeauxet déjà ton langage de plomb déshabille le mondenef du soleil coupant les draperies de la pluiema force aveugle m’a porté loin
j’aurais eu la clarté pour moisur la route de Joigny au soleil enlacéque suis-je à l’abri d’une apparence en marcheonze ans de mort ont passé sur moiet la bruyère n’a pas attendu le prix de sa fougue
n’a pas attendu la récompense de son calmepour signifier à la vie les pompes du renouvellementtandis que rêche écorce montagne de rafalesj’ai dépassé en course l’immortalité de l’illusion