Его глаза темные и наглые, смотрели с едва скрываемым интересом, а в уголках губ застыла улыбка. Я отступила в сторону, получив возможность разглядеть мужчину: широкие плечи, дорогой костюм, идеально подогнанный под фигуру.
Взгляд незнакомца скользнул по моему телу, будто принял мой вызов в гляделки. Признаю, смотреть на него было приятно, даже несмотря на мое взвинченное состояние. Я поймала чувство легкого дежавю, пытаясь вспомнить его лицо, которое казалось таким знакомым. Он усмехнулся, когда я проследила куда направлен его взгляд. Мои соски в кружевном лифчике отреагировали на мужчину. Черт! Предатели! Краска залила щеки, но я не стала прикрываться. Я все еще злилась из-за инцидента с машиной и кофе, наверно это придавало мне храбрости.
В голове не возникло ни единой мысли с достойным ответом на его реплику, когда наш зрительный контакт прервали: тот самый козлина водитель вышел, открывая заднюю пассажирскую дверь:
— Сэр, нам пора.
Отсалютовав двумя пальцами, незнакомец молча проследовал в машину. Мимо хлынул поток пешеходов, спешащих по своим делам, а я замерла, как героиня в слезливой мелодраме от Hallmark. Не успел таинственный мужчина появиться в моей жизни, как сразу же с нее свалил, оставив меня на обочине в луже из кофе.
Пару часов спустя я сидела в офисе. Аномальная жара, накрывшая Чикаго в последние две недели, плавила все, включая клавиатуру, по которой тарабанили мои пальцы. Клавиши липли к коже, не говоря об одежде требующей отжима и стирки. Я набирала текст интервью с блогером, проклиная зной и утреннего незнакомца. Замерзнуть от холода в Чикаго – плевое дело, но чтобы умереть от жары и любопытства! Мысли о симпатичном мужчине не выходили из моей головы, кажется у меня слишком долго не было секса.
Я хлебнула теплый кофе, морщась от горечи и неприятного ощущения духоты. Волосы приклеились к изгибу затекшей шеи. Кажется, я не отрывала задницу с кресла с момента как пришла в офис. Паршивая работа в издании, не хватающего звезд с неба, давала призрачную надежду на карьеру журналистки в будущем. Да, старт с самых низов в газете, возможно служившей наполнителем для кошачьего лотка – не предел мечтаний, но я верила, что это ненадолго. Меня почти не расстраивал тот факт, что это "ненадолго" затянулось на пять гребаных лет.
Наш офис находился на задворках Саут Сайда – в мрачном квартале, напоминающем аппендикс. Добраться сюда целой и невредимой было сродни лотерее и, кажется, мне пока везло. Перестрелки, погони – ежедневный фоновый шум, к которому быстро привыкаешь. Сейчас Чикаго ничем не отличался от времен Аль Капоне. Разве что мексиканцев стало больше, и наркоманы в бессознательном состоянии заполонили тротуары. Но я всегда держала ухо востро и, в отличие от женщин двадцатых годов, хранила в сумочке Глок с полной обоймой.
Я мечтала засунуть голову в морозильник. Прогноз погоды был неутешительным. Если Ад на земле реален, то сейчас я находилась в самом горячем котле преисподней. Допотопный телефон нарушил тишину неприятной трелью. Я схватила трубку, не отвлекаясь от печати.
— Буду через минуту.
Мысленно отсыпая тысячу проклятий на голову главного редактора, я отлипла от кресла, шлепая трубкой в надежде, что она наконец-таки развалится. Мистер Бланк знал, что старый телефон бесил весь офис, и продолжал изводить сотрудников. Я нехотя двинулась в кабинет начальника.
Наш главред, мистер Бланк – типичный представитель социальной прослойки, застрявшей в категории между любимым маменькиным сынком и ненавистным мужем третьей по счету жены. Он встретил меня в традиционной позе – короткими ногами кверху, они закинуты на стол. В зубах сигарета, круглое пузо обтянуто застиранной рубашкой с пятном кетчупа недельной давности.
— Для тебя новое задание. Считай, это твой лотерейный билет, — сказал он, принюхиваясь и окидывая меня взглядом. — Кажется, тебе пора завязывать с кофе!
В лотереи я не верила, и единственное, что удерживало меня от бегства из этой дыры – студенческий заём. Как только расплачусь, свалю на все четыре стороны искать приличное издание. Работа здесь имела один значительный плюс: при всей сомнительной составляющей платили вовремя, хотя я не представляла, откуда в этой газетенке финансирование, наверняка нас покупали из жалости.
— Что-то с трудом верится, что я брошу кофе и выиграю в лотерею, — пробормотала я, плюхнувшись на шаткий стул, держа на весу карандаш и блокнот для записи.