Все задания Бланка сводились к бесполезным статьям о трендах в Тик Токе, интервью с тупицами и прочей информации, не имеющей ценности.
— У тебя есть приличное платье? — Бланк затянулся, выпуская дымное облако вверх. — Ну, такое, чтобы и на похороны, и на свадьбу? Хотя твоё смазливое личико отвлечет внимание от любого наряда.
— Есть, — замешкавшись, подтвердила я, представив, как отвесила для него смачный подзатыльник. Во мне редактор видел лишь приятную картинку, но не мозг, который всячески игнорировал и меня это бесило.
— И как это связано с предстоящим заданием?
— В эти выходные свадьба Лукрецци.
Мои глаза округлились. Сначала от новости, хотя о ней трубили все кому не лень, но я отсеяла ее с меткой «неинтересно», затем от попытки понять, каким боком я относилась к этой свадьбе?
— Тех самых Лукрецци? — вопрос был неуместным, в Чикаго были только одни Лукрецци, и я прекрасно знала об этом. — Натворили же они дел в прошлом.
— Они давно вне Синдиката. — Бланк поерзал в кресле, удерживая свою потную тушу в том же положении, в котором я застала его ранее. — Мы не из полиции, чтобы копаться в этом дерьме.
По-моему наша газета только и делает, что копается во всяком дерьме.
Синдикат – сеть организованной преступной деятельности или мафия. Та самая чикагская с давними и глубокими корнями до самой Преисподней, и их не выкорчевать. С течением времени менялись условия игры и способы достижения целей. Мафия подобно раковой опухоли проникла во все сферы общества, дала метастазы и теперь имеет непоколебимое влияние на весь Чикаго. И это лишь вершина айсберга. Лукрецци, как и многие другие семьи, открестились от криминального прошлого или сделали вид, развернув бизнес в легальное русло. Но за ними тянется кровавый след из смертей и насилия, который будет преследовать их потомков на поколения вперед.
— Ну и причем здесь мы?
Где-то под желудком зашевелился комок страха. Прошлая жизнь замаячила перед глазами оборванными воспоминаниями и кошмарами. В моих венах с кровью текла слишком мрачная история, о которой я предпочитала не вспоминать.
— Газету пригласили в качестве обозревателя, кроме тебя некого отправить.
— У них дурной вкус на прессу.
Я не удержалась от колкости и озвучила неприглядную правду, но Бланк даже не думал обижаться.
— Не обольщайся, — редактор перестал дымить, затушив сигарету в пепельнице. — Поговаривают, что приглашения получили все издания города. Эти ублюдки настолько тщеславны, что жаждут упоминания о себе из любой конторы, даже такой паршивой, как наша!
Тщеславие – неискоренимый порок, передающийся мафиози по наследству. Еще с времен, когда Аль Капоне властвовал на улицах Чикаго, позируя на камеры, с высокомерием, побрякивая у себя в карманах яйцами всех политиков и полицейских вместе взятых. Позднее Сэм Джанкана в прямом эфире издевался над Робертом Ф. Кеннеди перед собранием Конгресса и водил дружбу с самим Фрэнком Синатра. Они даже умирали с пафосом под огни фотовспышек.
— Что ж, увижу настоящих журналистов, — пошутила я, поглядывая на босса.
Внутри затряслись поджилки. За десятки лет вокруг мафии сложился ошибочный флер романтики: виной тому были книги, фильмы и голливудские красавчики в главных ролях. Но все это ширма, а за ней кровь невинных, смерть и нескончаемая бойня за власть.
Этот мир знаком мне не только из рассказов и хроник: несмотря на то что я была ребенком, прошлое оставило на мне глубокое клеймо от которого не избавиться. Я не стремилась окунаться в это вновь, но как-то умудрилась вляпаться в то, отчего сбежала целую вечность назад, наивно полагая, что все осталось позади.
Мне казалось, что я надежно спряталась от этого дерьма, но теперь сижу перед боссом, мыслено решая в голове дилемму: выбрать платье для свадьбы или все-таки свалить в Канаду?
— И что именно я должна там делать? – переключиться на работу было не просто.
— Твоя главная задача – не умереть. — Бланк сделал короткую паузу, ожидая реакции на шутку. Не дождавшись, он продолжил, — от великолепия, конечно же, а с заметкой как пойдет. Найди то, что разорвет заголовки!
Редактор взвизгнул от удовольствия, будто бы мы уже получили Пулитцеровскую премию за вклад в журналистику, и довольно потер свое пузо. На удачу.
Я с горечью улыбнулась: однажды мне уже приходилось играть со смертью, и к счастью, тогда я выжила.
— Мне несказанно повезет, если на этой свадьбе будут раздавать поздравления, а не пули.