каждым из них лежали камешки, а в середине круга сидел один из них, говоря: «Скажите:
«Ля иляха илля Ллах» сто раз». И оно говорили это, считая при этом на камешках,
лежавших перед ними. Затем Он говорил: «Скажите: «Аль-хамду лиЛлах», и они говорили
это. И Ибн Мас’уд строго упрекнул их и сказал: «Считайте свои дурные деяния, а я
гарантирую вам, что ничего из ваших благих дел не пропадет даром…» и т. д., до конца
его слов. Как же похожи кружки зикра суфиев в наши дни на этот кружок, который не
одобрил Ибн Мас’уд, и как похожи четки суфиев в наше время на камешки тех людей! Но
нововведение суфиев сегодня хуже и отвратительнее, чем нововведение тех людей.
Извлекайте же для себя урок, о, обладатели разума!
82 – Основание дел у суфиев на ощущении
Суфизм: его последователи основывают все свои дела, обряды поклонения и зикры на
ощущении. Более того, весь суфизм основан на ощущениях. Они говорят, что нет пути к
познанию его, постижению и наслаждению его сладостью, иначе как посредством
ощущения. И это ощущение, которое появляется в их душах, эта сладость и наслаждение, которое они ощущают, и то изменение, которому подвергается их душевное состояние,
они делают доказательством верности их учения и правильности их тариката. При этом
они считают, что если бы они не были на верном пути, в их душевном состоянии не
происходили бы эти изменения, и они не ощущали бы вкус этого прекрасного
наслаждения, и оно – от Аллаха, и не может быть ни от кого, кроме Аллаха.
Я встречался с некоторыми людьми, которые стали последователями суфизма, и между
нами состоялся разговор. Каждый из них, как выяснилось, был убежден в правильности
своего тариката и в том, что он идет прямо, и что он делает то, чем доволен Аллах. Когда
же я требовал от каждого из них привести доказательства, все они говорили: «Мы не
ученые, и не читали Коран, хадисы и религиозную литературу, чтобы приводить
доказательства. Однако нам достаточно в качестве доказательства того, что после того, как мы стали последователями суфизма и установили связь с шейхом, и он научил нас
вирдам, наше состояние резко изменилось, с ног на голову. До этого мы были грешниками
и нечестивыми людьми, воровали, совершали прелюбодеяние, употребляли алкоголь, и
постились и читали намаз лишь изредка. Сейчас же наши души стали ненавидеть разврат
и все запретное, и мы стали читать намаз, поститься, читать Коран, и начали молиться по
ночам и поститься днем, и, клянемся Аллахом, мы испытываем в наших душах
неописуемое удовольствие от того, что делаем. И чем больше мы посещаем шейха, даже
просто для того, чтобы повидать его, тем больше улучшается наше положение и
увеличивается наша праведность и богобоязненность. И мы считаем, что произошло это
не иначе, как благодаря нашей связи с шейхом и нашему присоединению к числу его
мюридов… Возможно ли, чтобы после этого улучшения и коренного изменения в нашем
поведении и наших поступках мы отвергли суфизм и шейха только потому, что мы не
знаем доказательств на это из Корана и Сунны?»
Примерно такой разговор состоялся между мной и моей тещей, а она была
последовательницей кадиритского тариката и его шейха Кунта-Хаджи. Когда же я стал
постоянно говорить ей об этом, она сказала: «Все, что ты говоришь мне из Корана и
Сунны, я принимаю, кроме того, что касается моего кадиритского тариката. Не говори
мне об этом, ибо я никогда не оставлю его и не откажусь от него. Как мне оставить его, когда я не сомневаюсь в его истинности? А как мне усомниться в его истинности, когда я, следуя ему, ощущаю в своей душе неописуемое наслаждение?.. Я вхожу в кружок зикра, танцев и хлопаю в ладоши, будучи слабой, усталой и больной, однако моя слабость,
усталость и болезнь тут же исчезают, и душа моя приобретает такую энергию и бодрость, которую не приобретает она ни от чего другого. Даже если я занята этим до утра, меня не
охватывает ни лень, ни слабость, и я лишь становлюсь все бодрее и бодрее. Разве могу я
после всего этого усомниться в правильности того, что делаю? И разве может это быть от
Шайтана?».
В таком положении бедняжка пробыла какое-то время, потом Аллах оказал ей милость, и
она поняла, что совершает ошибку, и оставила это. И большую роль в объяснении ей этого
сыграла ее дочь, моя жена. После этого она стала благодарить Аллах и благодарить меня, восклицая: «Какое невежество! Какая глупость! Как провела я больше двадцати лет в