— Эй, дамы, хотите пойти на вечеринку?
Дэни вскакивает и вырывает приглашение у него из рук.
— Что это? — спрашиваю я.
Он пожимает плечами, но не раньше, чем смеряет меня взглядом.
— Это вечеринка по случаю сбора урожая. Вы, дамы, готовы к этому, или вы слишком трусливы? Она происходит каждый год в первые выходные осени. Это традиция.
Я забираю у подруги приглашение и смотрю на изображение маски спереди, чувствуя, как раздражение сжимает мне живот.
— Вечеринка в стиле Безликого? Серьезно?
Я закатываю глаза, и он усмехается. Не могу сказать, что я удивлена. Этот кампус, этот город одержим — повсюду ходят слухи, и то текстовое сообщение было только началом. Называть это вечеринкой по случаю сбора урожая — шутка, когда очевидно, что это такое.
Все говорят о Безликом, как о боге. Как будто он божество, которое ходит среди теней этого города, внедряя свое зло в каждый камень. На самом деле он убивал людей. То были очень реальные жертвы. Он не был богом: он был гребаным трусом, который скрывал свою истинную сущность.
— Мы будем там, — заключает Дэни, игнорируя парня, но ее лицо светится возбуждением.
По какой-то причине парень задерживается на мгновение, его взгляд прикован к моим ногам, и я отмахиваюсь от него.
— Не пялься, — я хмурюсь, вертя приглашение в пальцах, и смотрю на картинку, изображающую смерть, хаос и зло.
Я бросаю взгляд на Дэни, как только он уходит.
— Я не собираюсь идти.
— Нет, мы пойдем, — отвечает она. — Не будь такой упрямой.
Мимо проходят еще люди, и в поле моего зрения появляется знакомое лицо, и я кладу приглашение себе на колени. Черные волосы, бледно-белое лицо, контрастирующее с другими темными холодными чертами... Очки с толстыми стеклами. Чертовски сексуален.
Линкольн Кеннеди.
Дэни тоже это замечает, толкает меня локтем и громко шепчет:
— Профессор-Красавчик.
Черт. Это он. И вблизи он выглядит еще лучше.
Он идет к нам, его лицо словно покрыто холодной глазурью. На нем черная футболка в обтяжку. Штаны, которые должны быть запрещены законом, учитывая, что он сотрудник, а его ученики слоняются вокруг. Его лицо такое бледное, что он похож на вампира.
Еще не профессор, напоминаю я себе. Технически он все еще студент.
Мне не нравится, что я пялюсь на него… Мне не нравится, что он завладел хоть частью моего внимания. Я не могу избавиться от ощущения, что он мне знаком больше, чем просто по рассказам.
Как будто я встречалась с ним раньше, видела его раньше… Но я отчетливо помню, что не встречала Линкольна Кеннеди — и как мне было горько из-за этого.
Я стараюсь казаться спокойной и избегаю прямого зрительного контакта с ним. Я не могу не представить, каково это — обладать таким же уровнем интеллекта, каким, по-видимому, обладает он.
Написал учебник...
Когда он проходит мимо меня, я неловко меняю позу, скрещивая свои длинные голые ноги, задаваясь вопросом, возможно ли, что он был моим таинственным посланником прошлой ночью.
Он ничего не дает мне, никаких признаков того, что это он связался со мной. Он проходит мимо меня, даже не удостаивая взглядом до самого последнего момента. Его взгляд задерживается на мне на полсекунды.
Мое сердце почти останавливается, когда он растягивает губы в легкой улыбке и впервые доказывает, что за этими холодными, мертвыми глазами скрывается хоть какая-то теплота. Он поворачивает голову и продолжает идти, и я понимаю, что улыбаюсь. Действительно улыбаюсь ему в ответ.
— Боже мой. Как ботаник может быть таким сексуальным? — у Дэни отвисает челюсть. — Он полностью очаровал тебя.
— Он меня не очаровал, — говорю я ей, чувствуя, как жар приливает к моему лицу.
Но вспышка узнавания мелькает в его глазах, и у меня внутри все сжимается. Его глаза, то, как он смотрел на меня, даже если это длилось всего мгновение...
И я понимаю, что он не один. Люди, с которыми он идет, тоже одеты в черное, потому что, очевидно, это модно в этом кампусе. Две девушки из его группы полуобнажены: джинсы с глубоким вырезом, которые едва ли можно назвать брюками, свободные рваные футболки и… Эта девушка носит ошейник? Я чуть не подавилась своим языком.
— Разве Ордену Теней не запретили посещать кампус? — бормочу я.
— Так и есть, — говорит она. — Что ты имеешь в виду?
Я опускаю взгляд на свои розовые ногти. Я поджимаю губы и снова смотрю на них, на Линкольна, который выглядит мрачным и задумчивым. Это тот, кого так любил мой отец?