Я включаю душ, увеличивая температуру настолько, насколько это возможно, позволяя пару скапливаться вокруг меня. Я сажусь на пол, как ребенок, и делаю глубокие очищающие вдохи, позволяя теплу наполнять мои кости, пока вся ванная наполняется густым паром.
Через несколько минут моя голова начинает тяжело клониться вперед. Внезапно в тумане раздается слабый скрипучий звук. Я с трудом поднимаюсь на ноги и прищуриваюсь, чтобы прочитать сообщение на зеркале. Туман постепенно рассеивается, позволяя мне прочесть сообщение ясно, как будто оно было написано ясно как день.
Привет, красотка...
Мое дыхание сбивается, когда тень окутывает меня, и маска из дерюги смотрит на меня через зеркало.
Я резко разворачиваюсь и смотрю ему в лицо. Слабый писк вырывается у меня, когда я смотрю на него. На нем только боксеры и маска. В остальном он идентичен мужчине, рядом с которым я только что спала, тому же мужчине, который обнимал меня десять минут назад.
Часть меня хочет позвать Линкольна, как будто он просто спит в соседней комнате и может прийти спасти меня.
— Микаэль, — шепчу я, и единственным звуком становится слабое капанье воды рядом с нами в комнате, которая в остальном полна пара.
Он медленно кивает, и я замираю, с трудом сглатывая, поскольку мое горло сжимается. Он наклоняет голову в ответ, его взгляд скользит к моей шее, затем вниз по обнаженной коже под ней. Моя крошечная грудь вздымается от учащенного дыхания, когда я стою перед ним, полностью обнаженная. Он спокоен, когда смотрит на меня хищным взглядом, который заставляет меня извиваться и гореть.
— Страх действует на тебя так чертовски сексуально, — говорит он. — Я мог бы умереть, наблюдая, как ты кричишь, и мне этого никогда не было бы достаточно.
Я ненавижу себя за удовольствие, пронзающее меня до глубины души. Стыд смешивается с удовольствием, когда я смотрю на человека в тени, который разрушил мою жизнь.
С огнем в глазах я тянусь к его маске. Он останавливает меня, сжимая мои руки, и только по этому действию я понимаю, что Линкольн полностью отрезан от мира. Даже их руки кажутся другими.
— Я хочу видеть тебя, — шепчу я. — Я заслуживаю видеть тебя, Микаэль.
Его грудь вздымается, когда я снимаю маску с его лица. На меня смотрит не Линкольн Кеннеди, и эти глаза не прозрачные.
Я открываю рот, когда смотрю в них, и что-то шокирующее смотрит на меня в ответ. Что-то такое невинное и чистое. Такое реальное. Его зрачки расширяются, как будто он может ясно видеть меня, и его глаза блестят.
Глаза Линкольна не блестят, и теперь я теряюсь в догадках, у кого эти полупрозрачные глаза, которые я продолжаю видеть. Теперь я уверена, что там прячется третья сущность.
Должно быть.
Мои руки находят его щеку, мои пальцы слегка ласкают, когда я провожу ими по его переносице и губам, как будто мне нужно исследовать каждую его частичку. Он хватает меня за руку, и мои глаза не отрываются от его, когда я опускаю наши руки к своей груди, давая ему разрешение прикоснуться ко мне.
Его рука сжимается вокруг моей плоти, и мои соски твердеют, несмотря на жар.
Его губы растягиваются в улыбке, и он кажется почти мягким, таким я его и помню. Его руки всегда были мягкими, даже если его слова были резкими.
— Тебе это нравится? — я спрашиваю его, его голова так близко к моей, что наше дыхание смешивается.
Он не отвечает, но облизывает губы, когда другой рукой находит мою талию, и это именно то, чего он хочет.
Я помню… Все те ночи, когда он всегда начинал с моей груди, прежде чем переходить к другим местам. Сейчас он смотрит на меня почти по-мальчишески.
— Ты можешь прикасаться ко мне, Микаэль, — шепчу я ему в щеку. — Где захочешь. Я принадлежу тебе так же сильно, как и ему. Ты можешь делать со мной все, что захочешь.
Я действительно это только что сказала? Это то, чего я хочу? Или это контроль разума, который они имеют надо мной?
Он нежно касается моего соска большим пальцем. Он сжимает и играет с ним, и от его улыбки у меня мурашки бегут по коже. Огни снова мигают, как будто он тоже может ими управлять.
— Мило, что ты думаешь, что мне нужно твое разрешение. — усмехается он, на его губах играет ухмылка.
Одним быстрым движением его рука находит мое горло. Время, кажется, останавливается, когда он поднимает меня и швыряет в зеркало.
Стекло слегка трескается, и его пальцы начинают сжимать мою шею. Я не могу дышать, мои легкие сжимаются, а перед глазами мелькают маленькие огоньки. Затем он резко останавливается...