— Иметь научный склад ума, как у меня, и наплевать на этику.
Мое сердце бешено колотится от его слов.
Этика… Из всех вопросов, которые стоит обсудить прямо сейчас.
Он продолжает:
— Что я могу проверить гипотезу, которую ни один ученый не смог бы должным образом исследовать, не попав в тюрьму.
Я встречаюсь с ним взглядом, и он проводит губами по моей шее. Я кусаю губы, когда он обхватывает мою голову руками, сжимая ее в своих.
Я очарована этими завораживающими, мерцающими глазами, которые проникают мне в душу.
— Хочешь знать, какую я выдвигаю гипотезу?
Думаю, я уже знаю. Именно по этой причине я здесь и не выбежала с криками. Вот почему я не посадила его в тюрьму за похищение девушки, которую он спрятал здесь. Вот почему я так сильно его жажду.
Он хочет выяснить, похожа ли я на своего отца. И мне интересно, не по этой ли причине он сохраняет Кайли в живых...
Мои внутренности сжимаются, когда надо мной раздаются шаркающие шаги по половицам.
Понимают ли они, что на самом деле здесь происходит? Я видела, как расширились глаза Ксандера, когда Микаэль ненадолго появился. Он был в ужасе. Он знает, кто такой Линкольн...
Моя рука инстинктивно тянется к телефону — пропал. Я смотрю на Линкольна, и он ухмыляется.
Я стискиваю зубы.
— Я не мой отец, Линкольн. Я никогда не думала о смерти, пока вы с Микаэлем не вбили мне в голову эти мерзкие мысли.
Я не признаюсь, что живо представляла, как выколю Мисти глаза, или насколько реальным было это желание, или как часто я думаю о смерти.
Он тихо хихикает.
— Это не совсем то, что я имею в виду, хотя в конце концов мы это обсудим. Что я действительно хочу исследовать, так это то, что я могу заставить тебя делать. Я хочу иметь полный контроль над твоим разумом, детка.
Я слаба. Слаба. Он манипулировал моими мыслями в течение нескольких недель. Даже годы.
Мое горло начинает гореть, и я отталкиваюсь от него, но натыкаюсь только на прочную стену его мышц живота.
— Ты не владеешь моим разумом. Я полностью контролирую себя. Полный контроль над разумом невозможен.
Он снова хихикает и целует меня в губы, ослабляя хватку на моих руках. Улыбка расплывается на его лице, когда он смотрит на меня сверху вниз.
— Ты уверена в этом?
Черт возьми.
Почему он должен выглядеть так сексуально? Его волосы так идеально растрепаны, кожа такая гладкая, как шелк, как у модели нижнего белья. И то, как он целуется… Прямо сейчас это так похоже на Микаэля.
Так похож на Микаэля...
Он смотрит на меня холодным взглядом, лишенным каких-либо эмоций. Я остаюсь лежать в его постели, загипнотизированная V-образной мышцей его бедра.
Он наклоняет голову.
— Встань на колени.
Я поворачиваю голову и выгибаю бровь. Если он хочет поиграть в игры, то мы будем играть в игры. Я покажу ему, что его гипотеза — чушь собачья.
Я вызывающе скрещиваю ноги.
— Вообще-то, я думаю, мне пора уходить.
Он приподнимает бровь, и его глаза становятся серьезными…
И не его...
Волна тошноты заполняет мой желудок, когда меня поражает тошнотворное осознание. Я никуда не уйду. Он никогда не позволит мне уйти, и я даже не уверена, что смогу сделать это без его явного разрешения. Эта тошнота такая же, как тогда, когда я думала о том, чтобы сдать его полиции.
Я такая же пленница, как и Кайли.
— Пожалуйста, отпусти меня домой, Линкольн.
Он облизывает нижнюю губу, и в этот момент я даже не узнаю его. Он говорит как Линкольн — своим интеллектом, воспоминаниями, своей сущностью, — но это не Линкольн. Не так, как я его понимаю...
Это тот третий фрагмент, который пугает меня даже больше, чем Микаэль.
— Больно? — спрашивает он с неподдельным любопытством.
Тошнота накатывает волнами, сокращая каждую мышцу моего живота, голова кружится от ощущения, что я вот-вот потеряю сознание.
Я поворачиваю голову, чтобы встретиться с его твердым взглядом.
— Что болит?
Тошнота.
Она невыносима — парализует. Мои руки сжимаются в кулаки, и я прижимаю их по обе стороны от себя, просто чтобы не упасть. Это не он делает. Это невозможно. Он не может вот так контролировать мою физическую реакцию. Он издевается надо мной.
— Ты не сверхъестественный. Ты просто умный и изобретательный, и каким-то образом ты спланировал это.
Я поднимаюсь на колени и зарываюсь в мягкое пуховое одеяло. Через несколько секунд тошнота полностью проходит, как будто ее никогда и не было. Боль и волны, все прекращается, и я снова могу дышать.