Он ерзает, как будто взволнованный, шлепая своим членом мне по лицу.
Он проводит рукой по моему лбу, вниз по щеке, затем запихивает пальцы мне в рот. Я смотрю в эти глаза, посасывая его пальцы.
Это не Линкольн... не совсем. Линкольн ничего не видит без очков, и все же он касается меня с такой точностью.
— Скажи мне, красотка, ты чувствуешь себя лучше?
Я не могу не заметить удовлетворения в его голосе. И правда в том, что мне намного лучше. Я просто не хочу, чтобы он это знал.
Он снова тычет своим членом мне в лицо.
— Тебе. Стало. Лучше?
Я закрываю глаза, мое дыхание становится тяжелым.
— Ответь мне, Саммер.
Его голос другой, более глубокий, более властный.
— Да, — выдыхаю я. — Я чувствую себя лучше.
Он засовывает свой член мне в рот.
— Продолжай. На этот раз не останавливайся, пока я не увижу свою сперму на твоем хорошеньком личике.
Я колеблюсь мгновение, и глубокая боль пронзает мое нутро, но затем я подчиняюсь и принимаю его, глубоко посасывая.
Он хватает меня за волосы и оттягивает голову назад.
— На спину, — требует он. — Я трахну твой рот.
Эти новые, мерцающие глаза смотрят на меня сверху вниз, пока, в конце концов, я не подчиняюсь, устраиваясь под ним. Я опускаюсь на мягкую кровать, и его колени крепко обнимают меня. Он трахает моё горло, пока не содрогается в конвульсиях, и я проглатываю почти всё. Оставшееся количество он размазывает по моей щеке и рту, как будто я произведение искусства.
Прямо сейчас я не знаю, кто я. Однако в подчинении ему есть определенное удовольствие — это лучше, чем сопротивляться.
Он возвышается надо мной с кривой улыбкой сквозь маску, от которой у меня мурашки пробегают по коже. Я не знаю, кто это и кем он становится, но ему хорошо. И с этого момента я буду поклоняться ему.
ГЛАВА 31
САММЕР
Жужжащий звук будит меня, и я открываю глаза. Головная боль прошла от воды, которой Линкольн — или кто там, черт возьми, это был — напоил меня после того, как мы снова трахнулись. Потом я, должно быть, снова заснула, но не уверена, надолго ли.
Линкольн работает за своим столом в нескольких футах от меня, на нем очки, лоб сморщен. Он ест попкорн. Рядом с ним горит огонь, а над головой играет тихая фортепианная музыка.
Психо-музыка.
Мой желудок урчит от этого соленого маслянистого запаха, когда я прихожу в себя, но, по крайней мере, головная боль прошла.
Как будто этот человек не спит: он просто читает психологию весь день, каждый день. Затем он использует это, чтобы контролировать мой разум.
Мой телефон снова жужжит.
— Он гудит уже час, — говорит Линкольн, не поднимая глаз. — Может быть, сообщишь Дэни, что ты еще дышишь. Я уверен, что она была бы благодарна за это.
Я поднимаю голову и вижу свой телефон на тумбочке. Откуда он вообще взялся? Должно быть, он вернул его, пока я спала.
Дэни! О, черт.
Я проигнорировала её звонок прошлой ночью, а с тех пор прошли почти сутки. Сутки, залитые сексом с Линкольном, разговорами с ним, объятиями и погружением в лабиринты его сознания.
Она мне этого не простит.
Пальцы скользят по мягкой поверхности подушек, когда я тянусь к телефону, остро ощущая свою наготу.
У меня два пропущенных звонка, один от моей мамы, и куча текстовых сообщений от Дэни. Я быстро отправляю ей сообщение, говоря, что со мной все в порядке и что меня сегодня не будет дома.
Я вижу, что она прочитала это, и три точки на текстовой ленте на несколько секунд растаяли, исчезая и появляясь снова. После этого она присылает мне ссылку на новостную статью с прикрепленным длинным сообщением.
Дэни: Пропавшую девушку нашли бродящей в лесу одна. Она в шоке и не может говорить. Позвони мне. СЕЙЧАС.
При виде Кайли мое сердце распахивается настежь. Ее лицо белое, как у призрака, но в остальном глаза целы. Она грязная и тощая, но живая.
Он отпустил ее, пока я спала?
Я перевожу взгляд на Линкольна, который кажется собранным и расслабленным. На нем нет ничего, кроме боксеров, он откинулся назад, волосы его растрепались, он проводит по ним руками, словно глубоко задумавшись. Воспоминания об этом дне проносятся в моей голове, подчеркивая контраст в сексе между прошлой ночью и сегодняшним днем. И мое взаимодействие с Микаэлем, которое было еще более запутанным. Как будто я трахалась с совершенно другим человеком.
Я в порядке. Я в порядке… Линкольн — мой защитник.
— Значит, это твой план относительно меня?