Выражение моего лица разглаживается.
— Они кажутся сатанинскими. И разве они не поклонники дьявола? Кажется, они соответствуют всем требованиям.
Она хихикает.
— Я полагаю. Но в последнее время не было найдено ни одного мертвого тела. Кем бы ни был Орден, они скрываются.
Я хочу верить, что...
Девушка в ошейнике проходит мимо нас и сердито смотрит. За спиной у нее серебряная цепочка, а на другом конце — привлекательный, очень мускулистый парень с татуировками, покрывающими каждую его руку. Он проходит мимо с самой дерзкой ухмылкой на лице и покусывает нижнюю губу. Его внимание задерживается на Дэни чуть дольше, чем на мне.
— Господи, — выдыхает Дэни, и я почти уверена, что у нее текут слюнки.
Этот парень по крайней мере на полдюйма выше Линкольна и весит около двадцати фунтов, а Линкольн не совсем маленький парень. Смуглые черты лица парня выглядят угрожающе, и он выглядит намного устрашающе Линкольна.
Он подмигивает Дэни, отчего она, по-видимому, теряет способность дышать. Хотя никто из них напрямую с нами не общался, было сказано многое. Все они продолжают идти, не обращая внимания на то, что все на них пялятся.
— Не представляю, как можно так унижаться на публике, — говорю я, наблюдая, как они сидят в кругу рядом с нами, а девушка в ошейнике стоит на коленях, словно послушный питомец.
Дэни прикусывает губу.
— Это так возбуждающе. Он чертовски привлекателен. Это ооооочень горячо.
— Вовсе нет.
Она фыркает.
— Ну, ты не из тех, кто помешан на сексе, Саммер.
Я толкаю ее под ребра.
— Я испытываю сексуальное влечение, но я просто не встретила никого, с кем захотела бы заняться сексом. Это большая разница.
Она приподнимает бровь и, наконец, отводит взгляд от группы.
— Я просто не верю, что ты девственница.
Я не девственница, но не могу этого объяснить, поэтому ничего не говорю.
Я смотрю, как Линкольн хватает свой рюкзак и начинает читать учебник, подальше от остальных. Он все время поправляет очки, как будто они могут упасть.
Я складываю руки на груди.
— Это отвратительно. Эти девчонки унижают себя ради чьего-то болезненного удовольствия.
— Восхитительно отвратительно, — вторит она, но тоже не может оторвать от них глаз.
Внутренности моего живота сжимаются, наблюдая за ними.
— Итак, я ничего не могла с собой поделать… Прошлой ночью я немного покопалась и узнала больше о Линкольне, — говорит Дэни.
Я ухмыляюсь ей.
— Конечно, ты это сделала.
— Вот что я выяснила. Линкольн Кеннеди и его компания чертовски богаты. Элитарные… суперснобы. И он очень умен, но он не просто аспирант доктора Гарсия, он ее приемный сын.
Мои глаза распахиваются, когда я смотрю на Линкольна с новой точки зрения. Как я могла это пропустить? Но это объяснило бы близость моего отца к нему, учитывая его профессиональные отношения с доктором Гарсией. Мой отец никогда не говорил о нем, только о работе, которую они выполняли вместе. Он был наставником Линкольна, и, по-видимому, долгое время.
— Видишь, того по-настоящему горячего парня, который держится за поводок?
Как я могла не видеть его? Его присутствие трудно игнорировать.
Она улыбается.
— Его зовут Ксандер, и он внук доктора Гарсии.
ГЛАВА 4
САММЕР
— Почему ты так сильно хочешь пойти на эту вечеринку? — спрашиваю я Дэни, когда мы возвращаемся домой после занятий.
— Потому что мы будем носить одну из этих жутких масок всю ночь. — Дэни говорит это без стыда и с дьявольской улыбкой.
А вот у меня поднимается стыд и расцветает в груди.
Мы едем по ветреным дорогам нашего города, проезжая мимо гигантских кирпичных домов, бесконечных рядов домов людей, которые, кажется, процветают здесь, несмотря на бесконечную осень и унылую погоду. Богатство очевидно: роскошные автомобили припаркованы на каждой подъездной дорожке.
Я тереблю приглашение на вечеринку, провожу рукой по дьявольскому лицу с глазами, которые, кажется, выпрыгивают из кадра — глазами, которые преследуют меня в снах и проникают в мою душу.
Безликий повсюду.
Я хватаюсь за верхнюю ручку, чтобы сохранить равновесие, потому что Дэни ведет машину очень неровно. Она всегда ведет машину как маньяк и, кажется, процветает от страха и опасности. Всегда заставляет меня кататься на самых страшных американских горках и нырять со скалы, делает все возможное, чтобы получить острые ощущения. Просто чудо, что я еще не умерла, просто поехав с ней за рулем или проведя лето с ней в Европе.