Доктор Т. Гарсия.
Это тошнотворное ощущение сжимает мне живот, когда я вижу их имена вместе. Как будто они вдвоем были причиной всего этого, как будто они вдвоем создали Линкольна — или уничтожили Микаэля, в зависимости от того, как вы хотите на это посмотреть. Как будто они создали ту силу природы, с которой я занималась сексом весь день.
Я вырываюсь из тепла Линкольна и отступаю к кровати, и у меня подкашиваются ноги. Господи.
— Черт, — бормочу я. — Я совсем забыла отправить задание на неделю по психологии.
— Я не буду продлевать тебе срок, — говорит он и возвращается к работе на своем компьютере, но ухмылка на его лице такая очаровательная.
Кажется, ему нравится мое отчаяние из-за неспособности сдать этот урок.
— Я и не просила, — резко отвечаю я и водружаю тяжёлый учебник на колени. — Видимо, просто провалюсь.
Несколько минут мы сидим в тишине, и в конце концов я сворачиваюсь калачиком, пока он работает, а я читаю. Мой отец был известен во всей области, востребованный практикующий врач, работавший на федеральное правительство и занимавшийся исключительно самыми крайними случаями. Теперь я понимаю, что его теории были основаны на неэтичных испытаниях.
Я неэтичный испытуемый.
Мой взгляд перемещается на Линкольна, и во мне разгорается любопытство.
— Ты опираешься на одну из его теорий для своей диссертации. Ты не только защищаешь меня, но и используешь.
Он не отвечает. Сохраняет самообладание, как робот, которым он и является.
— Не лги мне прямо сейчас, Линкольн.
Он делает глубокий вдох.
— Я не способен лгать — я не так устроен. Ложь не служит мне никакой цели.
— Что ж, тогда скажи мне правду. Я хочу знать все. Что такое Орден Теней на самом деле и чего вы от меня хотите?
Он поворачивается ко мне лицом.
— Ты не можешь использовать добровольного участника. А ты, малышка, добровольная участница, не так ли? За все это время ты ни разу от меня не сбежала.
Он не ошибается.
— В чем дело? Что во мне такого соблазнительного?
Его глаза вспыхивают.
— Ты прекрасно понимаешь, что в тебе такого привлекательного. Ты не глупая.
Мое сердце сжимается, словно клубящийся черный дым обволакивает его и просачивается в каждую вену моего тела. Я думаю о себе в раннем возрасте, ожидавшей его. Не поэтому ли я его не боюсь, вопреки тому, что диктует логика?
Он выключает компьютер и подходит к комоду.
— Сначала мне было любопытно, похожа ли ты на своего отца, но потом ты начала проявлять ее черты, и это заставило меня задуматься...
Я смотрю на Линкольна, ожидая, когда он закончит предложение, и вздрагиваю, когда он внезапно оказывается на несколько футов ближе. В руке он держит очки. Я смотрю ему в глаза, и он несколько раз моргает.
И тут я понимаю, что это не Линкольн. Его глаза светлеют, и он улыбается так, как не улыбался Линкольн.
— Микаэль, — шепчу я, почти радуясь, что вижу его.
С действительно красивыми глазами и ресницами, от которых моя кожа тает.
— Привет, красотка.
Все его поведение меняется, и становится ясно, что Линкольна больше нет.
Он подходит ко мне, и у меня перехватывает дыхание. Моя киска такая влажная, и я все еще чувствую вкус его спермы. Микаэль в восторге — кажется, он не может насытиться мной, независимо от того, притворяется он или нет.
Он толкает меня на кровать.
— С тобой было так легко, Саммер. Ты была такой чистой и совершенной, и так хотела раздвинуть свои ноги для меня. Я понял, что ты похожа на нее, с той самой секунды, как увидел тебя.
— Кого? — шепчу я.
Но я знаю, кого. Фотография на стене наверху...
Безликий, 1979.
Он изучает меня, на его лице насмешливая усмешка. Он прикусывает губу, как будто наслаждается внутренней борьбой внутри меня.
— Твоя бабушка положила немало людей, детка.
Я сжимаю кулаки.
— Нет. Ты лжёшь. В отце я могу это признать, но бабушка была доброй. Она не была способна на такое.
Он заправляет прядь моих волос за ухо.
— Твоя бабушка была злой и психованной, — мягко говорит он. — Ей это нравилось, потому что ее разум был отравлен. Точно так же, как и у тебя.
Во мне вспыхивает внутренняя ярость.
— Ты лжёшь. Лжёшь, потому что ты несчастен и сломлен, и хочешь внимания.
Замерев на секунду, он резко наваливается на меня сверху. Его горячее тело, каждая линия его мышц напряжена.
Мои ноги предают меня, когда я обвиваю их вокруг него, играя с ним. Играя с дьяволом. Я мгновение смотрю на него и тяжело дышу.
— Ты успокоился с тех пор, как я видела тебя в последний раз, — говорю я.