Если бы он любил Бьянку, она бы уже была мертва. Поэтому вместо этого он подвергает ее пыткам и унижениям, потому что это то, что его заводит. Садист, такой же, как его бабушка.
Это очень странная дилемма заключенного.
Дыхание Саммер учащается, и я запускаю пальцы ей под рубашку и провожу ладонью вверх по бедрам. Ее маленькая киска насквозь мокрая.
Я наклоняюсь и целую ее в шею, и она тает от моего прикосновения.
— Тебе понравилось на это смотреть? — шепчу я, когда все остальные начинают говорить, и Ксандер включает музыку достаточно громко, чтобы никто меня не услышал.
Она приоткрывает губы и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Не волнуйся, красотка, я проведу остаток своей жизни, унижая тебя. Я буду обращаться с тобой как с королевой, которой ты являешься на публике, но наедине я буду владеть тобой так, как Ксандеру и не снилось.
Я не могу дождаться, когда покончу со всеми этими тонкостями, приготовлю ей что-нибудь поесть и проведу остаток ночи с ней в постели. Я встаю и тяну Саммер за собой.
— Что ж, было приятно, всем хорошей ночи.
— Так жаль, что ты не продержишься до Хэллоуина, — упрекает Бьянка с колен Ксандера.
Саммер прерывисто дышит.
— Почему? Что происходит на Хэллоуин?
— Заткнись, Бьянка! — рявкает на нее Венди.
Саммер смотрит на меня непонимающими глазами. Я целую ее в щеку и говорю:
— Не обращай на нее внимания.
Ксандер обхватывает голову руками.
— Нет, Бьянка права. Или ты не рассказал ей эту часть? Я действительно в замешательстве, как это сработает у вас двоих?
У меня внутри все сжалось. Возможно, то, что я пришел сюда, было ошибкой.
Ксандер пристально смотрит на меня.
— Ты ведь не сказал ей, не так ли?
Она пристально смотрит на меня.
— Что сказал?
Ксандер смеется, как будто он участвует в какой-то жестокой шутке. Я молча смотрю на него, и Ксандер, наконец, смотрит мне прямо в глаза. Он знает, что Микаэль вернулся — он видел его в комнате наверху.
— Ксандер, не сейчас, — говорю я ему.
Глаза Ксандера вспыхивают.
— Церемония возрождения состоится чуть больше, чем через две недели. И вот тогда твой парень убьет тебя к чертовой матери.
ГЛАВА 33
САММЕР
Я изучаю психологию всего первый семестр, но знаю достаточно, чтобы понимать, насколько сложен Линкольн Кеннеди. Тот факт, что он утверждает, что неспособен что-либо чувствовать, — полная чушь.
Он чувствует меня прекрасно. Чувствовал многократно за эти выходные — эмоций было в избытке, стоило его глазам преобразиться, когда он смотрел на меня. Меня сбивает с толку, как кто-то, кто вызывает во мне такую гамму эмоций, может утверждать, что он лишен чего-либо самого себя.
Я не могу отрицать, что постепенно теряю его. Я чувствую, как Микаэль постепенно берет над ним контроль. Все началось незаметно, но по мере того, как проходили выходные, и я проводила с ним больше времени, я видела, как он преображается. То, как он наблюдал за мной, выражение его лица, даже то, как он трахал меня... Все изменилось.
Линкольн всё ещё был там — те части, что я люблю, что дарят ощущение безопасности и понимания. Та часть, что существует благодаря мне. Его стало больше, в нём открылась глубина, если это вообще возможно.
Это как будто я была одновременно с ними обоими. Линкольн и Микаэль, и какая бы богоподобная сущность ни появилась, когда они были вместе, — это тот Линкольн, которого я не узнала.
После нашей встречи с Ксандером Линкольн отвел меня вниз и позволил поспать. Я могла сказать, что он был не в настроении разговаривать, поэтому я не давила на него. Я также не хотела провоцировать Микаэля. Хотя все во мне является спусковым крючком для Микаэля.
Мы с Линкольном обнимались всю ночь, и это было приятно и нормально. Я старалась не думать о другом мужчине, скрывающемся за этими глазами, в которого, как мне ни неприятно признавать, я тоже влюблена. Я влюбилась в Микаэля давным-давно: это скорее первобытная, инстинктивная любовь, далеко не такая глубокая, как с Линкольном. Но иногда эта необъяснимая любовь бывает самой сильной. Я слушала сердцебиение Линкольна и прижималась к его теплу, пока не погрузилась в сон без сновидений.
Когда он высадил меня в воскресенье днем, он сказал, что не собирается со мной больше разговаривать, пока я не сдам свою работу, которую я смогу закончить поздно вечером в воскресенье. К счастью, я закончила свои чтения у него дома и отправила свое эссе. Вернувшись домой, я смогла углубиться в изучение предмета, а также наверстать упущенное на других занятиях.