Дэни была дома, я видела ее машину: Мисти тоже была там, но ни одна из них не выходила из своих спален. Я постучал в дверь Дэни, чтобы сообщить, что со мной все в порядке, но она не ответила. Я написала ей, что я дома, но она не прочитала.
Мы с Дэни не ссоримся — она никогда так не злилась на меня. И ещё я гадаю, что, чёрт возьми, произошло между ней и Ксандром на этих выходных. Мне нужно предупредить её, не раскрывая слишком многого, и сказать, чтобы она не лезла в это. Я дам ей пару дней переварить все. Надеюсь, когда она поймёт, как сильно я в него влюблена, — простит меня.
К вечеру понедельника я так и не поговорила с Дэни. Ее весь день не было дома, и она вернулась поздно. В понедельник вечером я провела видеочат с Линкольном, и видео было включено всю ночь напролет.
Он был занят и рассеян, но хотел остаться со мной. Когда я увидела Линкольна в классе, он улыбнулся, но держался на расстоянии, и я провела большую часть недели, работая над своей следующей работой.
Прошлой ночью мы не разговаривали, и у меня были проблемы со сном, так что в итоге я часами читала о первых убийствах 1979 года и анализировала все улики. Тревожно думать, что моя семья, возможно, сыграла свою роль во всех ужасающих событиях, произошедших в этом городе. Что моя бабушка убила всех этих людей. Она не выглядит так, будто могла и мухи обидеть. Для меня это не имеет смысла.
Сегодня вечер среды, и я жду звонка Линкольна. Я проверяю портал класса и вижу, что моя последняя работа оценена.
У меня скручивает живот. Линкольн поставил мне "С". Я хватаю телефон и набираю текстовое сообщение.
Саммер: Ты поставил мне гребаную тройку?
Я получаю ответное сообщение почти сразу.
Тень: Ты можешь сделать лучше того, что представила. Твои мысли были разбросаны повсюду, и ты не углубилась ни в одну тему. Тройка была щедрой. Можно было бы поставить двойку, но я знаю, как тяжело тебе пришлось с нами в прошлые выходные, поэтому я сделал тебе небольшую поблажку. К тому же фантастический минет убедил меня отправить тебе письмо.
У меня отвисает челюсть. Линкольн действительно умеет заставить мою челюсть отвиснуть.
Саммер: Меня немного отвлек сексуальный парень в маске, который называет себя богом.
Тень: Не сердись на меня. Я же предупреждал, что не буду с тобой церемониться, даже если ты моя девушка.
Мой желудок трепещет, и я снова перечитываю эти слова. Девушка? Он только что назвал меня своей девушкой? Наши отношения были такими запутанными: я не думала, что эти слова есть в его словаре. Но я полагаю, что я его девушка...
Саммер: Я никогда не просила тебя относиться ко мне снисходительно. Никогда, ни разу.
Тень: Я хочу быть для тебя лучшим парнем, каким только могу быть. Таким, которого одобрил бы твой отец. Это значит, что я должен подтолкнуть тебя, детка.
Я чуть не подавилась собственным языком. Не уверена, что мой отец одобрил бы Линкольна, но я этого не говорю. Я поджимаю губы и фыркаю, прежде чем нажимаю кнопку вызова, и он отвечает после первого гудка.
— Привет, красотка. Ты скучала по мне?
Я вздрагиваю при звуке голоса Микаэля. По какой-то причине я этого не ожидала. Сущность Линкольна начала проявляться, и я не видела Микаэля с тех пор, как он повторно разрезал мне бедро.
Его голос, как всегда, спокоен и сексуален, но сейчас на другом конце провода не Линкольн. В этом семестре я часами разговаривала по телефону с Линкольном, и это не он, но во многих отношениях это так.
Мне редко удается общаться с Микаэлем напрямую, хотя он всегда скрытен, поэтому мне нужно быть уверенной...
— Микаэль, — шепчу я. — Это ты?
Мгновение тишины.
— Саммер, это все еще я, — я выдыхаю и чуть не роняю телефон, когда меня захлестывает волна облегчения.
На мгновение его голос снова звучит как у Линкольна.
Мысль о том, что Линкольн исчезнет из-за меня, — это то, с чем я не могу смириться. Даже если есть маленькая часть меня — самая темная, отталкивающая и омерзительная часть, — она не может не испытывать невероятного трепета каждый раз, когда Микаэль навещает ее.
Я сжимаю телефон и смотрю на экран своего компьютера, на статью, которую я только что прочитала о Безликом: 2002.
Мой отец — серийный убийца, отец-психопат — никогда не любил меня. Он не был способен любить людей. Он убивал их, изучал, и у него не было любви, которую можно было бы подарить.
— Кстати, о моем отце, — осторожно говорю я. — Он меня не любил. Он лгал мне всю мою жизнь.