Он выгибает свои сексуальные брови.
— Что ты имеешь в виду?
Я кладу телефон на комод и поднимаю колени, намекая на то, чего ему не хватает. Я снимаю рубашку, чтобы быть полностью выставленной напоказ, и ложусь на спину для него.
Я ненавижу то, что так сильно жажду его, а прошло всего несколько дней. Я ненавижу то, что он якобы не чувствует того же.
Он отрывает взгляд от компьютера и улыбается. Он напряжен, я вижу это по его глазам. Я натягиваю одеяло, чтобы прикрыться.
— Я знаю, что ты занят. Я отвлекаю тебя, прости.
Мне так много нужно переварить, так много обдумать, но все, что я могу делать, это думать о нем.
Он вздыхает и пощипывает переносицу.
— У меня стресс, и я презираю это. Мне нужно оценить пятьдесят дерьмовых работ, прежде чем я смогу хотя бы подумать о таких прекрасных развлечениях, как ты.
От этого я немного таю внутри.
— Я могу чем-нибудь помочь? — спрашиваю я и жестом приказываю одеваться.
— Не смей двигаться ни на дюйм — ни на один гребаный дюйм до конца ночи, — он опускает компьютер на пол. — Просто лежи вот так, красотка, и позволь мне смотреть на тебя всю ночь напролет.
Красотка.
То, что он наблюдает за мной, становится катарсисом. Когда он не наблюдает за мной, у меня в животе появляется темная пустота. Втайне мне нравится мысль о том, что Микаэль тоже наблюдает за мной. Может быть, чуть больше…
Я открываю свой компьютер, теперь более сосредоточенная — полностью обнаженная. В любом случае, у меня есть своя работа. Через несколько минут я выбираю свой Word doc и набираю в строке поиска Микаэля Питерса. Линкольн так пристально смотрит в свой компьютер, что мне кажется, он почти в трансе.
— Ты в порядке, детка? — спрашивает Линкольн, поднимая глаза, и мое тело расслабляется.
— Да. Просто устала.
Я так легко лгу. Это, должно быть, тоже наследственное. Линкольн возвращается к своей оценке, а я возвращаюсь к своим поискам. Следующие полчаса я провожу в отчаянных поисках. Я проверяю записи в местной больнице, в близлежащей школе... Все, что намекает на его существование.
Как будто Микаэль Питерс умер в тот же день, что и его мать. Нигде, насколько я могу найти, о нем нет никаких записей, и Линкольн появился в Интернете только взрослым.
Те крошечные мгновения, которые у меня были с ним.
Микаэль. В этих глазах всегда был Микаэль.
Такой красивый, такой чертовски ущербный, такой совершенно психованный из-за того, что мой отец сделал с его матерью.
— Трехлетний ребенок, — так тихо шепчу я.
Почему трехлетний мальчик наблюдал за происходящим? Что за мать могла это сделать? Где он был до того, как появился Линкольн?
Мое сердце разрывается от жалости к ним обоим. За Микаэля и ту жизнь, которую ему не довелось испытать, и за Линкольна, за ту жизнь, которую ему довелось прожить, но которую он не успеет закончить.
— Саммер, что случилось, красотка? Ты выглядишь расстроенной.
Когда я поднимаю взгляд на экран, Линкольн наблюдает за мной. Он качает головой, и я быстро пытаюсь контролировать свои эмоции.
— Линкольн, моя жизнь действительно в опасности, не так ли? — спрашиваю я его, когда вся краска отходит от моего лица.
Его молчание пронзает мое сердце, и проходит несколько секунд, прежде чем, наконец, он говорит:
— Больше, чем ты когда-либо думала.
ГЛАВА 34
САММЕР
— Саммер…
Голос Дэни отрывает меня от моих мечтаний, когда на следующий день мы пробираемся сквозь толпу во дворе. Люди повсюду суетятся, пытаясь попасть на свои следующие занятия. День унылый, как всегда в это время года, когда сменяются сезоны. Стены из песчаника сливаются с деревьями, которые уходят в небо.
— Ты вообще меня слушаешь?
Я пару раз моргаю и переключаю свое внимание на нее.
Мы с Дэни помирились прошлой ночью, после того как я поговорила с Линкольном. Я колотила в ее дверь, пока она не открыла. Она все еще злилась на меня, но понимала, что я в безопасности. Я спросила ее о Ксандере, и ее лицо побелело. Я знаю, что между ними что-то произошло, потому что я слышала об этом, но она мне ничего не рассказывает.
— Да, я слушаю, — говорю я ей.
И я слушала, пока Линкольн не появился в толпе, одетый в шерстяную куртку и обтягивающие брюки, которые должны были бы быть преступными, и мое сердце не оборвалось. Он остановился поговорить со студенткой и был полностью сосредоточен на ней последние пять минут. Его глаза встречаются с моими лишь на мгновение, когда он замечает, что я наблюдаю за ним.