Я целый час плакала на коленях у Дэни о том, как неправильно встречаться с нашим Ассистентом, и знала, что мне нужно порвать с ним. Я также призналась, что никогда ни к кому не испытывала ничего подобного. Она выслушала и погладила меня по спине, как хорошая подруга, хотя я была ей дерьмовым другом. Я не сказала ей, из-за чего я была действительно расстроена, или из-за того факта, что мои часы тикали, а до Хэллоуина оставалось две недели.
Я просто выплакала всё.
Дэни говорила о том, как все на взводе из-за потенциального убийцы-подражателя, разгуливающего на свободе, и о том, что Кайли все еще не хочет говорить.
Это потому, что она не может говорить, я хочу закричать, но вместо этого держу рот на замке. Новости поглощают все это, а Кайли до сих пор никому ни слова не говорит о том, через что она прошла в том подвале.
Травма может оказать глубокое воздействие на человеческий разум, перестраивая работу мозга. К счастью, Микаэль не убивал Кайли, но, похоже, ей было бы лучше, если бы это сделал он.
Микаэль и Линкольн обеспечили ее молчание. Я воочию убедилась, какими страшными они бывают, когда работают вместе. Возможно, с иррациональностью Микаэля и умом Линкольна, они действительно думают, что они боги. Я, конечно, испытала вещи, которые не могу объяснить.
Дэни продолжает, наблюдая, как я смотрю на Линкольна:
— Я думаю, будет лучше, если ты перестанешь с ним встречаться. Мало того, что у тебя могут быть большие неприятности из-за того, что ты переспала со своим классным руководителем, но я убеждена, что за всем стоит семья Ксандера. Я бы не удивилась, если бы оказалось, что он тоже стоит за исчезновением Кайли.
Она неправа, но, думаю, не совсем.
— Почему ты так думаешь? — спрашиваю я, и ложь снова извергается наружу.
Кайли никогда не видела меня, напоминаю я себе. Она слышала меня, но никогда не видела.
Отрицать. Отрицать. Отрицать.
Дэни смотрит на меня тяжелым взглядом и останавливается. Я не единственная, кто изменился за этот семестр. Дэни тоже. Я не могу понять, как, но она слишком увлечена всем этим. Она слишком близка к истине. Если она останется сосредоточенной и не доставит неприятностей, она закончит учебу, как большинство людей, и уйдет без проблем. Но мы говорим о Дэни, и она самый упрямый человек, которого я когда-либо встречала. И она одержима желанием прояснить имя своего отца.
— Я обыскала весь дом, — говорит она, и мой желудок сжимается.
Когда Дэни копается, она всегда находит грязь. Она не отрывает взгляда от каменной земли под нами.
— Ксандер нашел меня в своей комнате.
— И что он сделал, когда нашел тебя?
Ее лицо краснеет.
— Он поцеловал меня.
Я не могу удержаться от ухмылки, потому что Дэни никогда не волнуется. Но потом я вспоминаю, что у Ксандера есть девушка, с которой он обращается как с собакой, и я не хочу, чтобы Дэни была в такой ситуации.
— Что ты сделала потом?
— Разумеется, я поцеловала его в ответ. Потом нас нашла его сумасшедшая подружка, и я сбежала.
— Ты нашла что-нибудь в его комнате?
Я прошу ее сменить тему, не сводя глаз с Линкольна, который все еще разговаривает с той девушкой, которая, как я теперь понимаю, блондинка.
Дэни качает головой.
— Нет. Но я кое-что увидела внизу, когда смотрела на все эти жуткие фотографии с задницами. Ты встречалась с их подругой, той девушкой, Венди?
Я, запинаясь, отвечаю, продолжая наблюдать за Линкольном, и он кладет руку на плечо девушке, с которой разговаривает.
— Я видела ее недолго. А что?
— Ты знала, что она внучатая племянница доктора Гарсии и двоюродная сестра Ксандера? Ее дедушка — Ремингтон Витал.
Витал.
Имя на фамильной доске.
Я качаю головой, как будто мне положено знать о глубоких семейных связях в этом регионе.
— Кем был Ремингтон Витал? — спрашиваю я.
Но что еще более важно, кем был Маттео Витале, который, кажется, является повелителем всего сущего?
На ее лице появляется мрачное выражение.
— Он судья Верховного суда, — говорит она как ни в чем не бывало. — Дедушка Венди посадил моего отца в тюрьму, Саммер. Из-за обвинительного приговора он получил пожизненное заключение. А ее отец-мэр Кинсмен. Все это так удобно. Если и была когда-либо семья, которая могла все уладить, то это семья Витал. Они сохраняли свое семейное состояние в неприкосновенности на протяжении сотен лет.